– Стелла, я тебе настоятельно рекомендую не вмешиваться в эту историю, а дать разобраться непосредственным ее участникам, – холодно и сдержанно проговорила Таш. – Я, как твой менеджер, во имя благополучия твоей карьеры, прошу тебя самоустраниться и не ассоциировать себя в ближайшее время с людьми, подозреваемыми в преступлении. Это может очень неблагоприятно отразиться на твоей популярности и контрактах. Никто не захочет снимать подругу преступника.
– А как же Джереми Микс, – попыталась возразить Стелла.
– Стелла. – Голос Таш из холодного стал ледяным. – Если ты хочешь остаться на пике, получить новый контракт с «Л'Ореаль» и миллион новых подписчиков, ты сейчас же поедешь домой к маме. – Таш знала: стремление к популярности у этой девочки превыше всякой любви, и обещание новых подписчиков в Инстаграм легко могло купить ее язычок за зубами.
– Хорошо, Таш, – покладисто ответила Стелла. Соображала она быстро. Таш мысленно похвалила ее за верное поведение.
Закончив разговор, Таш увидела, что Анна свернулась в клубок на диване, прям под картиной Ротко.
– Тебе плохо? – бросилась к Анне Таш.
– Да, мне плохо. Позвони, пожалуйста, доктору Ридсу.
Доктор Ридс попросил сейчас же привезти Анну к нему. Таш проводила ее до кабинета, а сама осталась ждать в приемной. Она разговаривала с Филиппом, когда вышел доктор Ридс и сообщил, что Анна должна остаться в больнице под наблюдением. Он попросил собрать необходимые вещи и привезти ей в палату. Когда Таш вернулась в больницу, Анна была в реанимации, и ее попросили прийти на следующее утро.
*****
Телефон разрывался. Она посмотрела на часы – шесть часов утра. Кто мог звонить в такую рань. Сообразив спросонья, что это должно быть что-то срочное, она потянулась за трубкой.
– Таш, – услышала она на другом конце связи, – это девочка! – Анна всхлипывала от счастья.
– Уже? Так быстро? – Таш не могла поверить, что, пока она спала, Анна успела произвести на свет человека.
– Да! У меня вчера возникла угроза… и меня немного искромсали, но я официально самый счастливый человек на свете.
Филипп прислушивался к разговору, пытаясь понять, о чем речь.
– Как здорово! Я сейчас же к тебе выезжаю! – Она хотела положить трубку, но вдруг сообразила, что не спросила самого главного: – На кого она похожа? – И замерла.
– Она копия Ника!
Таш облегченно вздохнула.
Ее следующие несколько дней прошли между офисом, Лулу и больницей. Девочка действительно оказалась копией Ника. Он прилетел из Нью-Йорка первым же рейсом и не мог поверить своему счастью. Анна, воспользовавшись его радостью, обмолвилась о картине. Ник воспринял это известие на удивление спокойно, предоставив общение с Карлом адвокату по уголовным делам. Анна так никогда не узнала, что именно было предписано Карлу, но к возвращению Анны из больницы картина больше не могла побеспокоить ее взор. Деньги были возмещены, а Карла и след простыл. Стелла последовала совету Таш и вернулась в Нью-Йорк под крыло Вивьен, прервав с ним всяческие отношения.
*****
Октябрь принес в Лондон осеннюю прохладу. Световые дни шли на убыль, а по ночам чувствовалось приближение зимы. Сквозь стекло машины Таш наблюдала за пешеходами, заполонившими улицы Сохо с приближением вечера.
– Эндрю, сколько градусов на улице? – спросила она у водителя. Эндрю посмотрел на приборную доску.
– Одиннадцать градусов, мэм.
Таш приоткрыла окно и удобно раскинулась на заднем сидении. Легкий ветерок продувал ее тонкую белую блузку. Миновав нескончаемые пробки Ковент–Гардена, они наконец-то выскочили на Пикадилли. Филипп ждал ее в ресторане. В последний месяц они едва находили моменты для совместных выходов. Таш не вылезала из офиса по восемнадцать часов, Филипп был в постоянных разъездах. За последние месяцы он открыл новые офисы в четырех странах. Население развивающихся стран беднело, и популярность доступных микрокредитов стремительно росла.
– Ты грабишь бедных людей, – она поправила брючину с лампасом, зацепившуюся за ножку деревянного стула брассери «Колбер». – Если я раньше закрывала на это глаза, то теперь, когда ты делаешь это на моей родине, я не могу молчать.
Она смешивала мясной тартар с яйцом.
– Дорогая, я помогаю людям в трудной ситуации, одалживая им деньги.
Она подняла на него глаза. Филипп с бокалом белого вина и дюжиной устриц, стоящих перед ним, мало походил на Робин Гуда.
– Под грабительский процент! – ее голос звучал раздраженно.
– Это называется капитализм! С каких это пор ты стала социалисткой? Ты делаешь бизнес так же, как и я, – Филипп поставил бокал на стол.
Она чувствовала, как все у нее внутри закипело. Жар поднимался от солнечного сплетения вверх. Как он мог сравнить ее бизнес со своим? Ее щеки вспыхнули от ярости.
– В отличие от тебя, я не граблю людей! Я создаю условия для заказчиков встретиться с подрядчиками…
– За процент, – съязвил Филипп.
– Да, но мой процент ниже, чем у других агентств. А твой процент гораздо выше, чем в банке.
Она нешуточно завелась. В последнее время она заметила, что приумножение капитала становится главным смыслом жизни Филиппа.