– Он в присущем ему стиле ответил, что виноват. Что очень плохо чувствует себя из-за этого, но сделать ничего не может.
Чарльз и Таш понимающе посмотрели друг на друга.
– Ты давно его знаешь, Таш?
Таш улыбнулась – второй раз за день ей пришлось рассказывать свою историю с Беном, но на этот раз, к ее удивлению, ей не захотелось плакать.
Чарльз внимательно слушал, любуясь ею, стараясь не отвлекаться на протяжении всего рассказа.
Дослушав до конца, он попросил:
– Давай вернемся к этой теме за обедом послезавтра? Это долгий разговор, а мне надо хотя бы немного пообщаться со своими гостями.
– Ты представляешь, Анна – жена Ника Стоу. – Эндрю был очень доволен своим открытием и спешил поделиться им с Чарльзом.
– Как замечательно, мы с Ником соседи. Мой дом находится по соседству в Оксфордшире. – Надо будет устроить соседский ужин, когда вернемся. – Чарльз поднял бокал. – Мои дорогие друзья, – он обратился к гостям. – Я бы хотел поднять этот бокал за дружбу, спасибо вам, что вы почтили своим присутствием наш скромный ужин, я очень надеюсь, что это не последняя наша встреча, и, пожалуйста, знайте, двери моего дома всегда открыты для вас!
Таш посмотрела на трех инстамоделей на противоположном конце стола. Будет ли это для них сигналом взять его дом на абордаж? Девушки о чем-то перешептывались.
– Ты сейчас думаешь о том же, о чем и я? – Он кивнул в сторону девушек. – Давай поспорим, сегодняшний день одна из них закончит в постели Эндрю и за этим последует утренняя история про то, что ей негде жить.
– Я не буду с тобой спорить, так как я уверена, что так оно и будет, дальнейшее зависит только от Эндрю.
– Так вот, значит, как… Анна замужем за Ником… – протянул Чарльз и присвистнул. – Наши отцы были очень близки. Но случилась эта трагедия…
История о том, как партнер отца Ника размыл его пакет акций, пока тот развлекался на Лазурном берегу, а отец Ника не смог этого пережить и покончил с собой, долго обсасывалась английской прессой.
– Мы всегда находили с Ником общий язык, но, к сожалению, потеряли связь. Я слышал, он женился на американке, но ни разу не имел удовольствия. – Он кивнул в сторону Анны.
Как только дверь машины захлопнулась, Анна повернулась к Таш:
– Ты знаешь, кто это был?! – она нервно сжимала пачку жвачки. – Чарльз Монтагю, наследник одной из самых известных семей Англии, их дом – минимум пятьдесят спален, но проблема не в этом. Эндрю и тот парень из Лос-Анджелеса – близкие друзья Карла. Я думаю, Чарльз тоже дружит с Карлом! Что мне теперь делать? – У Анны начиналась истерика.
– То, что кто-то с кем-то дружит, еще не значит, что кто-то кому-то расскажет. Не думаю, что Карл будет об этом распространяться. Но чем больше народу знает о твоем романе, тем больше вероятность, что Ник тоже о нем узнает. – Таш сделала паузу, – Карл не стоит и мизинца Ника! Чем раньше ты остановишься, тем лучше. – Таш посмотрела Анне в глаза: – Я твоя подруга, но ты знаешь мое отношение к изменам. Вранье – это грех. Я никогда не буду изменять.
– Не зарекайся! Ситуации бывают разные. Рассудительные женщины не должны выходить замуж без согласия разума и заводить любовников без согласия сердца. Вначале я радовалась каждому дню с Ником: новые знакомства, новые дома, белье с монограммами … А потом все приелось. Ник – хороший, но мне с ним скучно! Карл – это просто какое-то наваждение. – Анна вздохнула. – Есть ли на земле нормальные мужчины?
На этот раз Таш не смогла сдержать смеха:
– Анна, мне иногда кажется, что либо ты живешь в другом измерении, либо у тебя Альцгеймер! – Она достала телефон и начала там что-то искать. Через несколько секунд Таш протянула его Анне, на его экране была открыта фотография. – Есть. Нормальные мужчины. Один, по крайней мере, и это – твой муж, если ты забыла.
Она открыла глаза. Шарлотт и Франческо, проходившие мимо ее окна, дискутировали: была ли модель, с которой Лео сидел вчера в «Чиприани», моделью «Виктория Сикрет» или нет.
Вставать Таш не хотелось. Она еще немного понежилась, затем встала. Собственное отражение в зеркале заставило ее остановиться. Да, пусть она не чистокровная английская лошадка, уходящая с аукциона за миллион, но уж, как минимум, поджарая африканская газель. Длинные голени с четким рельефом плавно переходили в крутые бедра, узкая талия и упругая грудь – ее особая гордость… Все было пропорционально, красиво. Две круглые розово-коричневые кнопочки смотрели прямо в зеркало, и маленький бугорок зазывно выступал из-под тонкого шелка белья. Она была возбуждена. Слегка прикоснувшись к налитой груди, она чуть надавила на сосок тихонечко пробежалась вдоль тела, очутившись в самом низу. Она почувствовала влажность шелка, когда дотронулась до заветного бугорка. Таш закрыла глаза.