Начались выступления сотрудников, первым вне очереди выступил Вяземский, по-артистически откашлявшись, он начал:
— «Телемахида» автор Василий Кириллович Тредиаковский,[1]
И продолжил медленно с выражением читать по листу формата А4:
«Древня размера Стихом пою Отцелюбного Сына,
Кой, от-природных брегов поплыв, и странствуя долго,
Был провождаем везде Палладою Ментора в виде:
Много ж коль ни-страдал от гневныя он Афродиты,
За любострастных сея утех презор с омерзеньми;
Но прикровенна Премудрость с ним от-всех бед избавляла,
И возвратившуся в дом даровала Рождшаго видеть»
Акустика в зале была отличной, стихи «Древня размера» Василия Кирилловича звучно заполнили все пространство, а вот зажимать уши на выступлении генерального директора было неприлично.
— Прошу пощады, — прерывание чтение завопил Фаддей,
Его веселым смехом поддержали собравшиеся в зале.
— Пощады не будет, — свирепо заявил Вяземский и отчетливо выговаривая каждое слово продолжил чтение:
«Странно ль, быть Добродетели так увенчанной успехом?
Муса! повеждь и-вину, и-конец путешествий Сыновских,
Купно, в премене Царств и-Людей, приключения разны;
Рцы, коль-без-кротости Юноша пыщ, без скромности дерзок;
Без направлений стремглав чужд-искусства без навыков дельных;»
Завыла пожарная сирена, чтец остановился и с укоризной посмотрел на Пушкина включившего на компьютере записанный сигнал.
— Достаточно, — засмеялся Пушкин, нажатием клавиши выключив сирену, — Петр Андреевич, мы все уважаем Василия Кирилловича, ценим и помним его вклад в литературу и благодарим чтеца за доставленное удовольствие.
И захлопал первым, за ним остальные, бурные аплодисменты продолжались не более пяти секунд, внешне недовольный чтец заткнулся и сел в зал.
К микрофону вышел следующий выступающий он с листа читал стихи Ломоносова, далее читались стихи Сумарокова, Державина, Фонвизина, Хераскова и эти стихи совсем не чуждо слушались в конференц-зале компании разрабатывающей современные информационные технологии. Было забавно и очень мило. Маша в свою очередь под смех собравшихся, прочитала отрывок из пьесы Фонвизина «Недоросль», оговорившись, что лично она считает пьесу поэтической. Мужик в джинсах и красной клетчатой рубашке Николай Петрович старший офис — менеджер прочитал Державина «Памятник», его выступление встретили аплодисментами, оказалось, что за глаза так зовут этого завхоза. Далее выступала лощеная стерва, она читала отрывок из «Слова о полку Игореве» в его первом переводе который в последний год восемнадцатого века со старославянского осуществил Алексей Федорович Малиновский[2]. По микрофону с бабьим надрывом прозвучал написанный в двенадцатом веке «Плачь Ярославны». В зале притихли.
— У нее мужа военного в одном из конфликтов убили, — тихо проинформировал Машу, сидевший рядом Николай Петрович, — двое детей, младший брат больной, родители пенсионеры, она одна всё тянет, вот и срывается иногда,
— Николай Петрович, — шептала Маша стараясь не привлекать чужого внимания, — не надо мной манипулировать. Что до этой истерички, то я ее за хамство уже в унитаз окунула, дальше как хочет, может отмыться и работать дальше, а может обтекая от говна с гордо поднятой головой уйти, это ее выбор. Отцу я жаловаться не собиралась, но и сопли ей вытирать не намерена.
— На этом наш вечер, окончен, — весело объявил ведущий Пушкин, выслушав последнего выступающего.
Все встали и оживленно обмениваясь мнениями пошли на выход из зала.
— Фаддей! — громко крикнула блогеру, Вяземская младшая, — Останьтесь, мне надо с вами все это обсудить,
Польщенный блогер остановился, посмотрел на Машу. Хороша, юна, свежа, богата. И с неудовольствие глянул на остановившегося и повернувшегося к ним Пушкина. Вали отсюда, ясно говорил взгляд Фаддея. Пушкин взгляд легко расшифровал. Вздохнул, вспомнил рассказ графа Толстого как тот проживая с индейцами скальпировал побеждённых врагов. Взглядом опытного кулачного бойца[3] примерил как одним ударом сбить этого недоноска Фаддея с ног, а потом скальпировать его канцелярским ножом. Улыбнулся, из крашеной шевелюры этого блогера получится отличный скальп.
— Мне подождать пока вы подерётесь? — тонким «ангельским» голоском спросила Маша.
Ну вот ничего нового, поморщилась девушка, глядя на мужчин, в гимназии мальчишки так же себя ведут. Все-таки занятия биологией наряду с несомненной пользой, лишают девушку искренней романтической радости видеть, как за ее внимание соревнуются и бьются рыцари. Не рыцари, а самцы и это в их поведении абсолютный доминирующий безусловный рефлекс продолжения рода, а самки их подстрекают, чтобы выявить наиболее сильную особь. Всё, грустно вздохнула шестнадцатилетняя Маша, с таким отношением к жизни, мне больше уже не влюбится.
— К делу, — раздраженно предложил Фаддей, в сексуальном плане это был хорошо образованный и весьма опытный молодой человек, по тону девушки, по манере ее поведения он понял: на ее благосклонность рассчитывать нечего.