— Главному врачу звонили из городской администрации, — мрачно сказал Черномор, — интересовались вашей квалификацией и должностью. Выразили удивление, тем что такой прекрасный специалист обычный врач. Главный все намеки понял. Уже сегодня к нам пребудет проверка, по результатам которой меня отстранят, а вас назначат на моё место.
Наталья Николаевна звонко рассмеялась, но объяснить ничего не успела.
— Торжествуйте, смейтесь, радуйтесь, — с театральным пафосом вскипел Черномор и вспомнив Пушкина язвительно добавил:
— Теперь Руслан которого вы себе завели в администрации нашего города, уничтожит злого Черномора. Вы ведь так меня называете!
— У Пушкина и другой Черномор есть, — смеялась Наталья Николаевна и с чувством на память отрывками стала читать:
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?» –
Говорит она ему.
Черномор в изумлении смотрел на Наташу, а та с озорной улыбкой играя модуляциями голоса переводя его на мужской тембр продолжала:
— Что это значит? — растерянно спросил Черномор, который впервые видел, как всегда сдержанный хирург из его отделения, легко с отличным настроением разыгрывает перед ним стихотворный спектакль.
— Иван Тимофеевич, миленький, — терпеливо стала объяснятся Наталья Николаевна, — Маша Вяземская будет месяц работать у нас волонтером санитаркой, а в администрацию города звонил ее папа господин Вяземский и просил, чтобы девчонке не задавали вопросы и не чинили препон, и что бы этот месяц она отработала под моим присмотром. А уж как там поняли и передали нашему главному врачу, я не знаю, но могу позвонить Петру Андреевичу и предложить ему уладить это недоразумение.
— Вот как? — Черномор верил и не верил Наталье Николаевне, и от этого стал сварливо задавать неделикатные вопросы:
— А что вас связывает с господином Вяземским? Вы знаете, что это поставщик медицинского программного обеспечения для всех лечебных учреждений города и это только одно и не самое главное из направлений его деятельности. Что забыла избалованная истеричка и дочь миллиардера, которую он уже месяц таскает по лучшим врачам, в нашем отделении? Как она будет работать санитаркой? Что вообще всё это значит?
— Врачебная тайна, — развела руками Наталья Николаевна, — и начинайте искать мне замену, я планирую уйти в декрет,
— Час от часу не легче, — проворчал успокоившийся Черномор, — Может еще что-то хотите сказать? Говорите, меня сегодня ничем не удивить,
— Скажу, — решительно заявила Наталья Николаевна и без улыбки высказала:
— Мы, дядька Черномор, в отделении все вас очень любим, желаем здоровья и хотим быть вместе.
Чмокнула Черномора в щеку и стремительно выскочила из кабинета.
Иван Тимофеевич достал из холодильника коньяк, из шкафа волшебный граненый стакан, который как реликвия по наследству, вот уже семьдесят лет, передавался от одного заведующего к другому. Набулькал лекарство в емкость. Без закуски, залпом выпил сто грамм, подумал и решил: Ладно Наташка, будет у меня возможность, добром отплачу. Антидепрессант подействовал и больше он принимать лекарство не стал. На утреннем обходе он увидел юную очень красивую холеную девочку в новенькой медицинской униформе, которая с непередаваемым выражением лица (отвращение, ужас и покорность злой судьбе), на вытянутых руках несла в уборную полный мочеприемник. Как вести себя с этой волонтеркой он не представлял, поэтому буркнул ей:
— Доброе утро,
И пошел дальше.