Я имел счастье представить государю письмо от 16-го сего месяца, которое вам угодно было написать мне. Его Императорское Величество с благосклонным удовлетворением принял известие о предстоящей вашей женитьбе и при этом изволил выразить надежду, что вы хорошо испытали себя перед тем как предпринять этот шаг, и в своем сердце и характере нашли качества, необходимые для того, чтобы составить счастье женщины, особенно женщины столь достойной и привлекательной, как м-ль Гончарова.
Что же касается вашего личного положения, в которое вы поставлены правительством, я могу лишь повторить то, что говорил вам много раз; я нахожу, что оно всецело соответствует вашим интересам; в нем не может быть ничего ложного и сомнительного, если только вы сами не сделаете его таким. Его Императорское Величество в отеческом о вас, милостивый государь, попечении, соизволил поручить мне, генералу Бенкендорфу, — не шефу жандармов, а лицу, коего он удостаивает своим доверием, — наблюдать за вами и наставлять вас своими советами; никогда никакой полиции не давалось распоряжения иметь над вами надзор. Советы, которые я, как друг, изредка давал вам, могли пойти вам лишь на пользу, и я надеюсь, что с течением времени вы будете в этом все более и более убеждаться. Какая же тень падает на вас в этом отношении? Я уполномочиваю вас, милостивый государь, показать это письмо всем, кому вы найдете нужным.
Что же касается трагедии вашей о Годунове, то Его Императорское Величество разрешает вам напечатать ее за вашей личной ответственностью.
В заключение примите искреннейшие пожелания в смысле будущего вашего счастья и верьте моим лучшим к вам чувствам.
Преданный вам А. Бенкендорф.
28 Апреля 1830»[101].
Пушкин был верующим человеком, он знал, что отмечен Божьей искрой и берег ее. Но обрядовая сторона иногда его возмущала и бесила, он не мог понять почему он Поэт волей Господа отмеченный Гением, должен целовать мужскую руку у священнослужителя, выстаивать долгие церковные службы, держать пост, исповедоваться, причащаться. Но Наталья Ивановна большое значение придавала внешней обрядовой стороне христианства, и он смирял гордыню, ходил исповедовался, причащался, целовал руку священнику, выстаивал долгие церковные службы. А потом во время долгих церковных служб думая о себе и судьбе России, не мог не признать, что христианская православная вера-это часть культурной традиции России и не ему Поэту всея Руси, выступать против нее. Он известил своих родителей о предстоящей женитьбе, мама и папа были рады, а отец выделил ему небольшое, но достойное состояние.
Наташа тоже проявила упорство, требуя у матери дать согласие на предложение Пушкина, ее поддержали сестры Катя и Саша. Госпожа Малиновская поставила Наталью Ивановну в известность, что Александр Сергеевич, все ее требования исполнил: он не состоит под надзором полиции; он верующий православный христианин; у него есть состояние. Далее, с нажимом утверждала госпожа Малиновская, отказ Натальи Ивановны будет выглядеть просто неприличным и это скажется как на ее и без того шатком положении в обществе, а возможно и на судьбе ее дочерей. Наталья Ивановна уступила и после второго формального сватовства, дала согласие на брак Пушкина с ее дочерью Натальей Николаевной Гончаровой.
Наташа написала дедушке в Полотняный Завод:
Любезный дедушка!
