Наскоро поужинав, они сдвинули стол и стулья к одной из стен и расстелили на полу спальники. Гиль, взяв карабин и початую канистру с водой, уселся на стул возле входа. Поставил Кота поближе к себе, чтобы не делать звук слишком громким. Остальные, не раздеваясь, улеглись на свои места, положив оружие к изголовью.
Винни и Хэлл уснули первыми. Ларс какое-то время еще вертелся, кряхтя и что-то тихо бормоча. Но потом затих и он. Тоненько засопел носом, стройно вливаясь в сонный ансамбль, воспевающий оду Ее Величеству Королеве Ночи.
– Первый акт, – буркнул Гиль.
Проходник поставил рядом с собой на пол песочные часы, чиркнул спичкой и зажег свечку, стараясь, чтобы пламя не тревожило спящих и в то же время позволяло видеть уходящее с песком время и освещало участок возле двери.
Четыре раза перевернуть стеклянный предмет, переждать свои два часа и смениться.
По радиоприемнику Кот затянул какую-то совсем невразумительную песню, и Гиль повернул верньер частоты влево.
– Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала: «Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и, вместе с родительским благословением, оставляю тебе вот эту куклу; когда приключится тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета…»
Проходник прислушался. Это была старая сказка, которую в детстве он читал сам и слушал на пластинке через старый проигрыватель. Ларс даже успел с утра рассказать, когда зашел разговор о музыке, что у него в детстве тоже был проигрыватель для пластинок, который потом, с приходом девяностых, пылился в стенке, а с началом нулевых был извлечен оттуда и использовался с другими целями. Ларс как раз тогда увлекся музыкой и для начала хотел освоить гитару. Купленная с рук старая электронка подсоединялась к, должно быть, единственной отечественной примочке «Лель», которая, в свою очередь, шла к пластиночному проигрывателю, включенному и гонявшему диск вхолостую. Но зато из колонок можно было услышать треск и жужжание, наподобие настоящего звука западных кумиров тяжелой сцены.
Гиль мысленно покачал головой.
Кулибины погибшей цивилизации. Сколько их здесь, таких, как он и как спящий сейчас Ларс, подавшихся на тяжелую работу из-за денег. Работу несложную, но весьма специфическую.
– Василиса прошла всю ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на поляну, где стояла избушка бабы-яги; забор вокруг избы из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские, с глазами; вместо верей у ворот – ноги человечьи, вместо запоров – руки, вместо замка – рот с острыми зубами. Василиса обомлела от ужаса и стала как вкопанная. Вдруг едет опять всадник: сам черный, одет во всем черном и на черном коне; подскакал к воротам бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился. Настала ночь. Но темнота продолжалась недолго: у всех черепов на заборе засветились глаза…
Цель была простая: дойти до эпицентра Зоны. Проложить дорогу, которая позволила бы максимально быстро преодолеть в оба направления опасный участок пути.
Все осложнялось странными особенностями Лукоморья, в котором не работала ни одна электроника, кроме радиоприемников. Да и те, надо признать, никоим образом не зависели от сети. Они просто начинали работать при нажатии кнопки «play», не зажигая при этом даже цветовых индикаторов, и являлись, по сути своей, всего лишь своеобразными улавливателями волн.
Остальная электроника отказывалась здесь включаться. А доставляемая в работающем состоянии умирала ориентировочно через полчаса. В первые дни еще экспериментировали, посылая в глубь зоны колесную технику и машины. И все они теперь стоят там – на дороге где-то между Усогорском и Междуреченском. Гниют металлические остовы, покрываясь пылью, грязью и ржавчиной, брошенные хозяевами, неспособные больше зажечь искру в верном и бесстрашном металлическом сердце, готовом исполнить любой приказ своих бывших владык.
После этого руководством был принято весьма оригинальное решение: из Ярославля к Северодвинску был направлен паровоз. Двигатель, работающий только за счет потенциала парового пара, преобразующегося в механическое движение, казался на тот момент единственно возможным вариантом. В прицепленный единственный вагон загрузили роту охраны, и допотопный старичок, свистя и обдавая все вокруг густыми клубами черного дыма, скрылся за Барьером. Чтобы сгинуть в нем навсегда.
Через неделю на границе появился один истощенный, обессиленный человек с безумным, блуждающим взглядом. От него удалось узнать, что паровоз беспрепятственно въехал в Зону и даже какое-то время двигался по ней, но затем возле очередного крупного населенного пункта железнодорожный путь оказался забаррикадирован вставшими электропоездами. Во время остановки экипаж и пассажиры паровоза были атакованы огромной толпой сошедших с ума людей, которые накидывались десятками на каждого из них. Ему удалось отбиться только чудом.
К вечеру того же дня из Зоны выбралось еще несколько людей, подтверждавших слова первого. Но они были последними.
