‒ Быстрее берём мешки и на рынок, ждут уже!
Водители недоумённо посмотрели на турка, в их глазах застыло удивление.
‒ Я не вам. Назим, Джавдет, давай беги на рынок за тележкой!
Назим весь зелёный, испачканный остатками вчерашней трапезы, с трудом стоял, скрестив руки над головой и упершись в борт МАЗа лбом. Джавдет зло смотрел на брата и, молча шевеля губами, передразнивал отца.
‒ Ладно, Лёха, пойдём поможем, нам же тоже, вроде как, жрать охота, ‒ Егор нехотя зевнул, почесал ногой в рабочем кирзовом ботинке другую ногу со страшно зудящей боевой раной.
Втроём зашли на переполненный людьми рынок, тут и там сновала разномастная толпа. Многие одеты очень элегантно, по-европейски: пальто, норковые шубки.
Отвыкшие русские буквально обомлели от такого многообразия окружавших их людей. Вот, казалось, прошло не более трёх недель турецкого плена, а они соскучились по обычным городским людям, их лицам, манере держаться. Вот и тележки: нагрузив полную и впрягшись в неё втроём, партнёры тяжело прикатили её в положенное место.
‒ Яхши, почему мало привёз? Ваш нацмен обещал три таких! ‒ вперёд вышел высокий казах, осмотрел лук, кивком головы приказал разгрузить.
«Три так три, ничего, скоро получим еду и успеем ещё до ночи прошвырнуться по столице», ‒ мелькнуло в голове Егора.
Вот, наконец, третья телега разгружена, казах протянул в пакете кусок баранины килограммов на десять и отсыпал ведро картошки. Послышался крик по-казахски, подошла женщина с соседнего прилавка и протянула пластиковую флягу с молоком и десяток лепёшек.
‒ Смотри, вот как ночью с вашим шефом говорили, вы нам лук, мы ‒ еду! Да ещё вот! ‒ казах протянул Алексею как самому старшему несколько тысяч тенге.
Довольные добычей работники направились к торчавшим среди огромного невольничьего рынка фурам. Всюду покупали и продавали живой товар: одних вели в стойла, других тут же закалывали и продавали рядом в крытой половине рынка. Машины, находившиеся в плотном кольце этой вакханалии, затаились в ожидании вечера.
Уставшие от ремонта водители, пришедшие с добычей, развели огонь, поставили на него откуда-то взявшийся казан и начали колдовать над пловом. Довольный Генка-башкир жадно пил пятую кружку молока. Онурка и его племянник уничтожали минеральную воду, отказываясь от еды. «Вкусная еда, сон на горе из матрасов, возможность прошвырнуться по столице ‒ день выдался на редкость удачным», ‒ так думал Егор, уже отчаявшийся получить прибыль. Теперь для Егора стали важны лишь впечатления, полученные от поездки.
После обеда Михаил с Генкой отцепили, матерясь, полуприцеп, взялись за ремонт седла тягача, которое сорвало при езде по узким и кривым улицам старой Астаны. Башкирский экипаж раскидал задний мост, весело ковырялся в его внутренностях, маслом замарав руки по локоть. КамАЗ, откинув кабину, нехотя терпел двух копошащихся в его нутре механиков-водителей.
Лёха с Егором решили пойти гулять по городу, русских вокруг было много, и на них впервые за много дней никто не обращал внимания. Узкие улицы возле рынка, старые постройки, облезлые пятиэтажки, старые автобусы ПАЗ, обгаженные остановки ‒ это всё не то. Вон, чуть дальше, начиналась настоящая столица, путешественников манили к себе высокие красивые дома, необычной формы здания.Вот на пути обшарпанный неказистый вход, надпись сверху гласит, что здесь есть междугородняя связь.
‒ Лёха, давай домой позвоним, суббота ‒ все скорее всего дома. На удачу?! ‒ предложил Егор, выжидательно посмотрев на Орлова.
‒ Не, денег нет, они, как бы, есть, но давай с таможни позвоним, какая разница, днём раньше ‒ днём позже! ‒ Лёха напрягся и, недовольно сморщившись, продолжил. ‒ Сейчас и время тут потратим, и деньги, а смысл? Ещё и трубку никто не возьмёт. Нет, неправильно сегодня звонить, вот доедем до границы ‒ там, клянусь, позвоним!
Пешком всего минут сорок ‒ и они на какой-то площади, кругом интересные фигурки верблюдов и казахов, высотные здания. Алексей радостно фотографировал необычные скульптуры и небоскребы в казахском стиле. Вот они вплотную подошли к одному из новых зданий, всюду брусчатка ‒ чувствуется высокий уровень. Они присмотрелись поближе: красивое, величественное сооружение оказалось бутафорией. Да, оно огромно, издали красиво, но, на деле, просто зашито поверх серого бетона и плохо уложенного кирпича цветным красивым сайдингом. Он уже местами отошёл на целую ладонь, обнажив неаккуратную кирпичную кладку и абы как, наспех сделанное крепление листов.
‒ Ладно, пора назад. Издали это всё‒ прямо конфетка, а вблизи ‒ жалкое зрелище, ‒ смущённо пробормотал Егор, будто увидел нечто постыдное.
‒ Да уж, пойдём. Город-женщина: издали всё красиво, макияж, красивая одежда, а на самом деле ‒ всё иллюзия, ‒ Орлов подошёл к киоску с мороженым, купил сразу пару, дабы поскорее заесть горечь разочарования.
