Впереди путников ждала грозная весовая, средств на её прохождение не осталось. Внезапно раздались треск и шипение, рация ожила голосом Онура, прокричав:
‒ Я знаю объезд, за мной! Через Мамлютку!
Рванули в объезд: узкие разбитые дороги, крутые повороты, шаланды скрипели и кренились, задевая сугробы, пробивались к стоящему впереди мосту через железную дорогу.
‒ Давай! Газуй! Мост проедем и через десятку километров выскочим за весовой, а там, считай, Петухово, ‒ радовался голос «Высоцкого» в рации.
Мост, перед ним знак ограничения на ось три тонны, передняя машина ‒ КамАЗ ‒ сбавила ход, но МАЗ с казахами, обогнав КамАЗ, ловко взлетел на мост, и вот уже съехал с него. Мост выдержал, все с матом на скорости проскочили хлипкое инженерное сооружение. Рация внезапно ожила голосом, вызывающим дрожь.
‒ Летом мой ездили на арбуз-трансе по сорок тонн. Тут не было ограничений! Клянусь хлебом и другими овощами! ‒ голос был трескучий, хриплый, как из пещеры ‒ это вещал водитель МАЗа, весёлый казах.
Вот трасса, выезд и тут же стоят гайцы, они перегородили дорогу, заманивая к себе уставших путников, подобно паукам, расставив свои липкие сети, гипнотически размахивая полосатыми палками. На разговор с просящими вышли все коммерсанты разом, турки и русские. Просители в форме грозно предлагали решить возникшую правовую коллизию при помощи тысячи зелёных франклинов.
‒ Какой такой, есть лишь лук, бери луком! ‒ хором кричали несчастные, при этих словах Джавдет взял здоровую луковицу, впился в неё зубами, откусил огромный кусок, демонстрируя идеальные вкусовые качества продукта, баланс вкуса и запаха.
Простояв несколько часов без движения, машины совсем промёрзли, стёкла заволокло изморозью. Все экономили дорогостоящую зимнюю солярку, изредка прогревая двигатель короткими заводками. Михаил замёрз окончательно, достал газовую горелку, накрыл её сверху пиалой и разжёг огонь.
‒ Зачем пиала-то? ‒ стуча зубами, спросил Егор.
‒ Это автономка новейшего казахского типа, а пиала угарный газ сжигает, сейчас согреемся. Плохо только, что и газа всего на пару часов.
Темнело.Сидели молча, наблюдая за проезжающими машинами и пламенем газовой горелки, молчали. Гаишники сменились, передав бедолаг другому экипажу. Внезапно к фурам подъехала ГАЗель, к ней вышел Орлов с турками. Егор, отогревшись, снял ботинки, наслаждался почесыванием струпа и наблюдал, что же будет дальше. Из ГАЗели выскочили грузчики, ворота фур открылись, и мешки с луком потекли в кузов подъехавшей полуторки. Вскоре машина уехала, а грозные стражи порядка, улыбнувшись, разрешили следовать к месту назначения и протянули турку в руки бумажку. Егор обулся, выскочил на дорогу с томившим его вопросом.
‒ Что, едем, или ещё возьмут лучка?
‒ Да всё, они просто искали, кому лук продать можно сразу за деньги. Вот нашли, а нам маляву дали, дескать, весовая пройдена без перегрузов! ‒ грустно ответил Орлов, но вдруг внезапно повеселел, начал разминать спину наклонами и ноги приседаниями и радостно прокричал:
‒ Блин, скоро наконец-то приедем, помоемся, речь родную услышим, прямо ляпота!
Грозно взревели дизеля, обдали гайцов чёрным дымом, обоз, ожив, медленно тронулся к границе.
Снова ночь. На небе тускло светящий сквозь лёгкую облачность одинокий месяц. Конец марта, но мороз не отступал, жёстко откусывался от наступающей весны.
Вот и таможня: длинная змея из грузовиков неподвижно выстроилась возле шлагбаума. Чуть левее очереди ‒ большая стоянка ‒ отстойник, там стояли в тусклом свете печальных фонарей несколько десятков шаланд, ещё чуть дальше шёл ряд кафе и мини-гостиниц, их окна заманчиво отбрасывали на снег уютный жёлтый свет, и возле них дымились ещё не остывшие мангалы. Прибывшие фуры, выстроившись в ряд, тяжело выдохнув сжатый воздух, остановились.
Егор вышел погулять и посмотреть на Родину через невидимую линию границы. Он спокойно перешёл на другую сторону, ничего не почувствовал, перешёл обратно опять ‒ ничего. Только вкусные запахи хлеба и жареного мяса привлекали всё его существо, он механически ощупал карманы – пусто. У машин вовсю выступал Онур, он, подобно Ленину, выставил одну руку вперёд, с грозным турецким акцентом внушал собравшимся.
‒ Сегодня еды не будет! Еда завтра! Всем спать! Завтра таможню пройдём, праздник будет: еда, бабы ‒ всё будет, но только завтра! Сейчас раздам каждому из своего личного неприкосновенного запаса по полкило лучших чимкентских пряников, и всё!
Уставшие водители и коммерсанты вяло разошлись, заняв свои привычные места в кабинах, поставили на горелки чайники, ожидая обещанного сладкого ужина. Молча сточили принесённые пряники, прижались плотно друг к другу перед сном, и Михаил внезапно спросил:
‒ Ну как, нравится луковый бизнес, ещё поедете?
‒ Пока не очень, посмотрим, как дальше пойдёт, хотя есть что-то в этом. Романтика, что ли, чувствуешь себя цыганом. Мутишь-крутишь и как-то живёшь, ‒ Егор, зевнув в ответ, погрузился в крепкий сон.
