Ни от одного папы не получали мы столь мало милости, как от этого… С огромными трудностями добились от него того, что он обещал, на большее он не расщедрился. Ответственность за это возлагаем мы на герцога Романьи. Он поступал с нами, как хотел, обращался, как с посторонними, чужими ему людьми. Никогда не был он с нами откровенным: не делился своими планами, в то время как мы постоянно сообщали ему о своих намерениях. И, наконец, его всегда тянуло к Испании, мы же оставались добрыми французами. Не ждали мы ничего ни от папы, ни от Его Сиятельства. А посему смерть понтифика не стала для нас горем, и от упомянутого герцога в будущем нам ждать нечего…
Серени должен был показать это письмо Шомону (французу, губернатору Милана) в качестве доказательства преданности Эрколе, однако говорить на эту тему надо было осторожно, а письмо вернуть через Джанлуку Поцци. Эрколе все еще раздумывал, куда податься, если Чезаре вдруг поправится и укрепит свою власть. Людовику, однако, он говорил то, что и хотел от него услышать французский король. Лукрецию же не навестил, хотя и был в Бельригуардо. неподалеку от Меделаны.
В начале сентября Бартоломео де Каваллери. посол Эрколе в Маконе, сообщил о многозначительной реакции французского короля: «Его Христианское Величество спросил меня, знаю ли я о чувствах мадонны Лукреции, выказанных ею по случаю смерти отца. Я ответил, что мне это неизвестно. Тогда он добавил: “Я знаю, вы всегда были недовольны этим браком”. Я ответил, что так оно и есть, и если бы Его Христианское Величество сделал то, что обещал, и не стал бы писать Вашему Превосходительству с целью вынудить Вас дать согласие, брак этот никогда бы не состоялся. Он заметил: “Все, что ни делается, к лучшему”, — и добавил, что мадонна Лукреция неверна дону Альфонсо…»
Положение Лукреции действительно стало опасным. Проспери писал Изабелле: «Вижу, что донна очень расстроена, это событие нехорошо для нее с любой точки зрения. Вы, Ваше Сиятельство, и сами это прекрасно понимаете…» Скончался папа, источник власти и влияния, защита и опора. Брат серьезно болен и не смог прийти к ней на помощь, правда, оставаясь правителем Романьи, в расчетах Эсте он по-прежнему присутствовал, хотя никто не взялся бы предугадать, каким станет его положение после избрания нового понтифика. Что же до собственного положения Лукреции в качестве жены Альфонсо, то государственных причин, подтолкнувших герцога Феррары к заключению этого брака, более не существовало, к тому же король Франции выступил против Чезаре. Более того, все понимали, что причина развода ее с Джованни Сфорца, якобы из-за несостоявшейся консумации, являлась фарсом. Развод этот можно было оспорить, а потому, как заявил Людовик, брак ее с Альфонсо был незаконным. Хуже всего, с точки зрения Лукреции, была неудачная попытка подарить Эсте наследника. В настоящий момент неопределенность будущего Чезаре играла ей на руку, однако то, что герцог Эсте не делал попытки расторгнуть брак, говорило в ее пользу: она показала себя в Ферраре с хорошей стороны и по праву заняла там достойное место. Все Эсте (единственное исключение — Изабелла) искренне ее полюбили. Нет ни одного свидетельства, что когда-либо они задумывали от нее избавиться. Впрочем, если бы они на это решились, им пришлось бы вернуть ей огромное приданое. В этом ли было все дело или в чем-то другом, но такой вопрос ни разу не поднимался. По свидетельству Проспери, Эсте не оставили ее в горестном положении: Ипполито приехал из Меделаны, чтобы сообщить Лукреции трагическую новость о смерти отца, и даже если Эрколе немедленно не навестил ее, то, прежде чем ехать в Бельригуардо, это сделал Альфонсо. Можно не сомневаться, что прежде он проконсультировался с отцом.
