Проспери, однако, в отчете от 6 января 1506 года обратил внимание на то. что с момента примирения ни Альфонсо, ни Ипполито не заговаривали о Джулио, не встречались с ним. «не прибавили они ему и довольствия, как следовало больному человеку». По его словам. Джулио был обижен. Ипполито снизошел до того, что послал к Джулио своего секретаря, сам же не появился, а Джулио, стесняясь причиненного ему уродства, не выходил из своих комнат. Тем не менее, по свидетельству Проспери, при дворе каждый день устраивали маскарады, «словно бы все тут были самыми счастливыми в мире». Никколо да Корреджо сочинил эклогу. Лукреция заказала комедии «о трех типах любовников», в основу одной из пьес легли сюжеты из «Декамерона» Боккаччо. Проспери осудил комедию как «крайне непристойную». Танцевали в замке до рассвета. 13 февраля устроили «яичное сражение», а на площади мужчины с завязанными глазами и длинными палками под пение труб соревновались друг с другом: кто из них убьет привязанную к столбу свинью. «Цыган», любимец Альфонсо, в кандалах и с завязанными глазами ходил по натянутой над площадью веревке. Лукреция, прикрыв лицо маской, частенько выезжала на городские улицы в сопровождении Бароне или Никколо да Корреджо.
В свите Лукреции были юные феррарские девушки из хороших семей. Герцогиня занималась их образованием и подыскивала им мужей. Новеньким должно было быть не более двенадцати лет. «А воспитываются они не так. как прочие, — докладывал Проспери, — их учат рукоделию и прививают благонравие». Кандидаты в мужья часто оказывались упрямцами, но Лукреция заставляла их держать обещание. «Сегодня намечено официальное бракосочетание Далары и сына Иеронима Ариминалдо, — сообщил Проспери Изабелле, — но жениха никак не отыщут. Возможно, молодой человек пожалел о том, что дал слово герцогине. Но Ее Светлость не допустит ослушания. Она заручилась обещанием — и его, и его родителей, — и я думаю, что вечером в дом пошлют приказ, согласно которому он должен прибыть для брачной церемонии, иначе заплатит штраф в тысячу дукатов». Карнавал на масленицу предшествовал Великому посту, и в это время Лукреция торопилась выдать замуж своих девушек, включая и дочь Федерико Маффеи. «Синьора подыскивает дома для своих юных дам», — писал Проспери. «Каждый день синьора выдает замуж по одной девушке, — доложил он 8 февраля, — но она пока не подыскала партии для неаполитанки». К Франческо Гонзага отрядили Гектора Берлингуэра, чтобы он договорился о браке дочери Эрколе Бентивольо, рожденной им от Барбары Торелли, с братом Эрколе Строцци, графом Лоренцо.
2 февраля 1506 года Лукреция занялась браком грешницы Анджелы Борджиа и Алессандро Пио да Сассуоло, мелкого землевладельца, человека, преданного семье Эсте. Зашел разговор о приданом: после смерти Александра Борджиа семейные финансы были не те, что прежде. Лукреция написала брату Анджелы, кардиналу Лудовико Борджиа — результат оказался нулевым. Эсте должны были увеличить приданое Анджелы. Лукреция отвечала за ее гардероб, она и прежде не скупилась на ее одежду. Произошел комичный интимный эпизод: Лукреция пригласила к себе счастливую пару и заперла их в одном помещении, с тем чтобы они осуществили консумацию брака. Через два часа, весело смеясь, они вышли оттуда. Бракосочетание должны были хранить в секрете, как и судьбу несчастного ребенка Анджелы. Властная мать Алессандро Пио, дочь Джованни Бентивольо, не позволила бы сыну жениться, и услышала она обо всем, только когда в декабре официально сыграли свадьбу. Анджела и тогда, и после оставалась в Ферраре и, как обычно, принимала участие в придворной жизни Лукреции. В мае к ней присоединился Алессандро Пио.
21 февраля еще один Пио, из другой семейной ветви, Альберто Пио да Карпи, приехал на карнавал в Феррару и привез с собой сына Чезаре, Джироламо, которого Лукреция поручила его заботам. Подыскивая опекуна ребенку, Лукреция сделала выбор в пользу Альберто Пио, и это можно понять. На эту роль он годился как никто другой: Пио занимал высокое социальное положение, славился интеллектом и входил в круг Лукреции и Франческо: мать его была из рода Гонзага. Дружба Лукреции с Альберто Пио демонстрирует ее независимость в выборе друзей, ибо Пио ни в коем случае нельзя назвать другом Альфонсо. В конце года он вступил в активную оппозицию к герцогу, интриговал против него. Несколько лет не утихала вражда между Альберто Пио и Лодовико Пико делла Мирандола, родственника Эсте, находившегося под покровительством Альфонсо. Альберто Пио пытался натравить друг на друга Франческо Гонзага и Альфонсо. Он побуждал Гонзага написать Альфонсо и сообщить, что дела его (Пио) герцога не касаются: «И дайте понять: вам не нравится, что он корчит из себя правителя Италии. Вы, Ваша Светлость, старше его годами, к тому же принц, как и он, и с точки зрения воинских доблестей ничуть ему не уступаете… да и герцог в наши дни не самый главный, то же самое касается и его глашатая, синьора Никколо Корреджо».
