Очень скоро Лукрецию с Альфонсо оставили впервые наедине. Каким бы насильственным ни казался поначалу этот брак, Альфонсо Лукреция пришлась по вкусу, и в ту ночь, согласно письму Изабеллы ее супругу Франческо Гонзага. новобрачный трижды за ночь проявил супружеский пыл. С тех пор Альфонсо каждую ночь исправно приходил в спальню к молодой жене. Неизвестно, сказались его чувства к жене на прежних привычках, очень может быть, что он по-прежнему днем развлекался с простыми гуляками и простолюдинками в таверне, но ночные подвиги Альфонсо обрадовали отца Лукреции. Бельтрандо Костабили, феррарский посол в Риме, сообщил: «Папа слышал, что дон Альфонсо развлекается на стороне, однако Его Святейшество утверждает, что тот поступает правильно».
Эрколе также в свою очередь известил папу, что Альфонсо и Лукреция «доставляют друг другу удовольствие», впрочем, это отнюдь не означало, что между ними возникла любовь. Брак был делом государственным, один из супругов принял его с восторгом, а другой — неохотно. Лукреции не нравились грубые манеры Альфонсо, была не по душе его скрытность, зато она рассчитывала удовлетворить свои амбиции и вознамерилась сделать успешную карьеру в качестве герцогини Феррары. Для укрепления положения Лукреция призвала все свое обаяние и такт. Она сумела одержать победу над мужской половиной Эсте и даже сделала попытку завоевать Изабеллу, однако здесь ее встретил вежливый, хорошо скрытый отпор. Изабелла считала, что гордость семьи уязвлена: в их гнездо попал молодой кукушонок. Ей было горько сознавать, что место матери заняла особа с таким прошлым. В канцелярии Эсте у Изабеллы был собственный шпион, Бернардино ди Проспери, преданный ей человек. Он сообщал ей новости о действиях Лукреции ежедневно. Сохранилось несколько тысяч этих писем, и современные историки считают их лучшим источником сведений о жизни Лукреции в Ферраре.
Письма Изабеллы мужу описывают празднества, продолжившиеся после свадьбы, и в словах ее заметна горечь. Она не скрывает: феррарские карнавалы ее не развеселили. После брачной ночи не устраивали традиционных хвастливых представлений, придворные не будили молодых рискованными шутками. Как ни старайся, а невесту, только что утратившую девственность, не изобразишь, — решили Эсте. По разным свидетельствам, Лукреция «утомилась после ночных развлечений с мужем», из покоев своих не выходила, пока наконец Изабелла не зашла за ней после обеда со своими дамами и не увела танцевать в Большой зал. Лукреция, Изабелла, герцогиня Урбано, а также римские и феррарские дамы уселись на возвышении, украшенном коврами и драгоценными тканями. Позже в письме супругу Изабелла пожаловалась, что в зале слишком много народу, так что и танцевать было почти невозможно. После двух танцев Эрколе вывел 110 актеров, одетых в классические костюмы, играть комедии Плавта. Все присутствующие перешли по крытому коридору в более просторный Дворец правосудия (палаццо делла Раджоне). На сцене уже стояли декорации: раскрашенные деревянные дома и замки. Зрители расселись на установленных рядами креслах. Первая комедия, «Эпидик», всегда считалась посредственной, вскользь заметила мужу Изабелла, а затем сообщила много подробностей: рассказала о постановке военных сцен, об артистах, представлявших солдат и арабов. Описывать постоянно меняющиеся наряды Лукреции не хватит времени, — съязвила она. Тут же Изабелла пожаловалась на орудовавших во дворце карманников, один вор прятался под кроватью в палаццо Скифаноя: у посла Чезаре он украл дорогую золотую цепь, за что на следующий день был повешен в назидание прочим преступникам.
Озлобленный тон и пренебрежительное отношение к Лукреции и ее окружению заметен во всех письмах Изабеллы. Маркиза Котронская настолько переусердствовала в своем низкопоклонстве, что в письме к Франческо Гонзага изобразила звездой праздника его жену. «В день приезда Лукреции, — писала она, — Изабелла превзошла всех своей красотой, элегантностью и грацией». По ее словам, это было так очевидно, что Лукреции следовало бы ходить в сопровождении зажженных канделябров. «В ночь бала, — продолжила она, — как только блистательная супруга Ваша появилась в зале, все взгляды следовали за ней, куда бы она ни шла. Ее можно было уподобить солнцу, а присутствовавших на бале дам — звездам. Сияние солнца с неизбежностью затмевало лучи звезд… Во время вечера два изящно наряженных — благодаря маркизе [Изабелле] — актера громогласно восхищались ее королевской статью. На самом деле за проведение самих празднеств всем следует благодарить отличную патронессу и супругу Вашего Сиятельства…»
Изабелла приходила в ярость, оттого что Лукреция слишком поздно встает и долго занимается своим туалетом. Она жаловалась Франческо:
