– Тебе это нравится? – среагировала вдруг она совсем не так, как я ожидал. Думал, просто расскажет. Хотя узнать, что она меня тоже ревнует даже к запахам, было приятно.
– Мне нравится, как пахнешь ты, – поцеловал её легонько в волосы. – Так почему?
– Проводим эксперимент.
– Хочешь сделать её… такой, как ты? Чтобы могла подходить любому?
– Она не против. И кажется, всё идёт успешно.
И тут мне в голову пришла идея:
– А ей случайно не нравится твой брат?
– Надеюсь, что нравится, – усмехнулась Рина. – Но главное, чтобы ты ей не понравился, а то быть беде, – и мотнула головой, показывая, что больше не хочет это обсуждать.
Я про себя тоже ухмыльнулся. Ну всё же как приятно, когда тебя ревнуют! Когда я для неё – не просто пациент и замена её брату, а желанный мужчина.
– О чём вы говорили с Эрданом? – перевела она тему.
– Я могу рассказать тебе это на улице? Хочу почувствовать ветер.
В глазах Рины отразилось сожаление, словно она была расстроена, что не догадалась до этого сама. И следом она прильнула к моей груди, прошептав, что это отличная идея. Ну вот. Снова в ней проснулась моя ласковая кошечка. И это ли не идеальное начало нашей новой жизни?
Мы стояли вдвоём недалеко от общего дома ирбисов. Нир осматривался вокруг, подставляя лицо свежему ветерку, я просто была рядом. Заметила, что при других он меня старается не трогать лишний раз, хотя я не просила – но наверное понял сам, что обнимать меня при моих же подчинённых не самая блестящая идея. Однако за руку держал. И такое меня вполне устраивало.
На самом деле у меня была целая куча дел. Но я не могла оставить его в тот момент, когда он впервые после долгого заточения пойдёт на прогулку. Куда денутся мои дела? Подождут.
Вообще и Нир бы меня подождал. Только после разговора с Эрданом он вернулся немного загруженный, потому хотелось его отвлечь чем-то приятным.
– В последний раз я был на улице, когда бежал от волков к тебе, – вдруг нарушил он наше молчание.
– Мне жаль.
– А мне нет. Я поступил бы так снова…
Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но замер, не отрывая глаз от парочки ирбисов, ведущих за руки ребёнка. В этом доме было немало таких. Тут комнат-палат около пятидесяти, это не считая нижних камер для буйных пациентов. И многие ребята из персонала предпочитали оставаться здесь в отдельном крыле иногда даже с семьями.
Малыш был голубоглазый и светленький – как и все ирбисы. Интересно, что все они были похожи между собой не только внешним видом, но и характером – эмоциональные, взрывные, ласковые. Наверное, у нас с ним может быть такой же…
– Мои родители меня тоже любили, – вздохнул Нир.
И разделяя его печаль, я нарушила собственное негласное правило, прижимаясь к нему сбоку.
– А где твои сейчас?
– Они погибли, – на самом деле мне не хотелось говорить об этом даже с ним. Тем более с ним.
– Что с ними случилось? Вас тогда нашли? – попал прямо в точку, ведь уже знал, что мы скрывались от собственного прайда.
– Да. Нашли. Их убили. Мы с Энниром сбежали.
– Это всё?
– Это то, что я готова сказать.
Нир взял меня за плечи, отрывая от себя и заставляя смотреть в лицо:
– Ты можешь рассказать мне всё.
– Я знаю, Нир, – накрыла его ладони своими. – Но это не самые приятные воспоминания.
– Ты не хочешь вспоминать?
– Я не смогла бы забыть, даже если бы хотела.
– Тогда расскажи.
– Да всё просто. Спустя восемнадцать лет нас выследили. Глава отправил за нами своих сыновей и несколько их ребят. Они втроём набросились на папу во дворе, заставив нас смотреть, как разрывают его на части. Мама не выдержала. Но мне не дали оказать ей помощь. Она так и осталась потом лежать с рукой, протянутой к телу отца посреди двора… Эннир тогда был совсем мальчишкой. Его заперли в комнате. Мне пообещали, что если не стану делать глупостей и соглашусь принадлежать им троим, то они не тронут брата. Я согласилась.
Нир глухо выдохнул, хотя я изо всех сил старалась, чтобы голос звучал холодно.
– Они не разрешили провести похороны и уже на следующий день отправились в путь. Мы ехали медленно через лес. На четвёртый день во время привала старший из братьев сказал, что сегодняшнюю ночь я проведу с одним из его сотоварищей. И тогда я поняла, что по возращению в прайд они не женятся на мне, как обещали. Не то чтобы я сама хотела быть им женой. Но уж лучше, чем… В общем, ужин готовила я. Набрала сон-травы. Положила её им в суп. И накормила всю компанию, включая Эннира, чтобы не видел этого всего. А когда они уснули… взяла нож и перерезала им глотки. Старший оказался самым крепким, он не уснул. Всего лишь был парализован. Поэтому видел, как я убивала его друзей и братьев до того, как подошла к нему… Это была моя месть за родителей. Из лагеря живым остался только мой спящий братишка, которого я уложила в машину. Вернулась к родному дому. Сама похоронила родителей. Взяла всё необходимое и поехала в ближайший город. Оттуда купила билет на самолёт. Потом ещё один. И ещё. Так до тех пор, пока не оказалась в ваших краях. Это вся история.
– Ты поэтому считаешь себя чудовищем?
