– Какая удача, – протянул он, не сбавляя скорости шага и спокойно надвигаясь на Нира.
Вот дьявол!
И волк выглядел именно как дьявол – весь такой в костюме с иголочки, чёрные волосы идеально уложены, наглый взгляд тёмных, полных собственного превосходства глаз, в которых полыхает сила альфы, и вот эта вот уверенно-развязная, неторопливая походка. Интересно, он сообразил, что мои розовые глаза – тоже знак альфа-самки, способной передать свою силу своему мужчине при желании? Если да, то так просто он не отступится…
– Привет, сладкая, – ухмыльнулся, обнажая идеально-белые клыки, когда я ответила молчанием. – Не поздороваешься?
Волчица внутри навострила уши, заставляя меня смотреть на него. И это при том, что ни он, ни она почти не замечали сейчас Нира, который и не подумал отодвинуться, за что я ему была премного благодарна.
– Пошёл вон, – прорычал он и весь подобрался, будто бы готовясь к броску.
Но прежде, чем он это сделает, нужно было понять, что знает волк и что уже успел растрепать своему альфе. Поэтому я успокаивающе положила ладонь на предплечье Нира. Что не осталось незамеченным волком. Он даже пошло усмехнулся и покачал головой.
– И тебе не хворать. Как раны, зажили? А мне показалось, мои ребята постарались получше… – он явно провоцировал. Только Нир не из тех, кто так запросто поддаётся эмоциям. Даже если он не понимал, почему я его останавливала, но вероятно думал, что мне это нужно, раз всё ещё не пытался напасть.
Хотя очень хотел. Очень.
И раз мой защитник пока медлил и никак не показал, что слова волка его задели, тот вновь обратился ко мне:
– Я искал тебя, сладкая.
– Ты можешь не называть меня так? – приподняла одну бровь, стараясь, чтобы голос звучал холодно, и скрывая внутри ураган. Который, я надеялась, он не чувствовал.
– Нет, – лучезарно улыбнулся он. – Мне так нравится.
– А нам нет, – прорычал Нир, угрожающе выступая вперёд, из-за чего пришлось повиснуть на его руке.
– Вам, значит, – волк скривился, принюхался и… усмешка сползла с его надменного лица.
Дошло наконец.
– Ты… на тебе… он… – глаза волка вспыхнули яростью.
То, что раньше я спала с кем-то, его не сильно волновало, но сейчас он почуял метку. Понял, что я принадлежу другому. Прежде наверняка тоже сообразил, что есть кто-то, от кого я черпала силы, но тогда на мне не было метки Нира. И это стало для него неприятным сюрпризом, что вызывало во мне чувство глубокого удовлетворения.
Вот только видеть его растерянную злость было приятно одной мне. И разве что Ниру. Волчица внутри несогласно завертелась. Я мысленно шикнула на неё, приказывая угомониться, но что-то она не разбежалась слушать. Волк ей по-прежнему нравился. Она даже была рада его видеть. И если честно, это наводило меня на мысль, что избавиться от этой неправильной связи можно только одним способом, который ей точно не понравится. Да и мне не был по душе.
Вот только у меня уже была возможность смириться с принадлежностью волку, остаться с ним и угомонить внутреннюю самку, но это означало бы, что я предам себя. Предам брата. Стану ещё большим монстром, чем уже была. Я не захотела жить в клетке в прямом и переносном смысле. Сбежала. Выдрала из себя сомнения и воспоминания. Заставила жить иначе, не думая о том, что было бы, прими я другое решение.
К тому же теперь, рядом с Ниром, я уже узнала, как может быть. И ни за что не променяла бы нашу гармонию ни на что. Даже на спокойствие волчицы. Да и вряд ли чёрные волки вообще способны на какие-то чувства, кроме радости от удовлетворения собственного эго. Поэтому и речи не могло идти о том, чтобы идти на попятную или жалеть о своём решении в отношении его.
– Зззачем ты это сссделала? – прошипел волк так, будто прежде я клялась ему в вечной любви, а теперь нарушила обещание. Во всяком случае, его возмущение выглядело довольно искренне.
– Она не обязана перед тобой отчитываться, – загородил меня собой Нир. И когда волк перевёл взгляд на него, добавил: – И будь добр, уйди с дороги.
Кажется, он немного подуспокоился, убедившись, что волк сообразил, чья я теперь. Поэтому даже не кидался на него.
– Смотри-ка, какой стал разговорчивый. В клетке ты нравился мне больше.
– А ты мне никогда не нравился. И не понравишься даже на поводке, – огромные кулаки всё же сжались. Напоминание о клетке его укололо.
Не думаю, что причина в неуверенности в себе или во мне. Скорее период его жизни в лаборатории причинял настолько острую боль, которую от меня тщательно скрывали, что позволять топтаться кому-то по этой открытой ране своими грязными сапогами было перебором.
– Уйди по-хорошему, – я вышла из-за широкой спины, приобнимая своего славного ирбиса за руку, чтобы успокоить, но обращаясь к волку.
– Всё никак не наиграешься в спасительницу? Придумала способ выводить их из этого состояния? Теперь каждому будешь отдаваться, чтобы спасти этих никчёмных, ни на что не годных недоумков, как последняя ш…
