– О нет, – я горько усмехнулась. – То была жестокая, но всё же месть в отношении тех, кто её заслужил наверняка. Хотя тогда ещё я боялась и плакала, подходя к каждому из них. Сложно, знаешь ли, лишить жизни даже таких, как они… Но мне нужно было спасти и увезти брата. Поэтому я справилась.
Нир вдруг порывисто прижал меня к себе, ласково поглаживая по спине.
– Ты пытаешься говорить так, будто тебя это больше не тревожит. Ты даже себя смогла обмануть, что это так. Но не меня, Рина… Я не могу представить даже, как ты смогла это всё пережить, и как сильно страшно и больно тебе было. Зато теперь понимаю, откуда эта маска и твой внешний холод. Спасибо, что рассказала. Для меня это правда очень важно. И хочу, чтобы ты знала, что полностью поддерживаю тебя в том, что ты сделала. Они это заслужили. И на земле не место таким ублюдкам. Даже не вздумай сомневаться. А ещё… обещаю тебе, что больше никогда не позволю тебе быть одной в любой сложной ситуации. И не позволю к тебе даже приблизиться с плохими намерениями. На шаг от тебя не отойду.
– Ну на шаг-то можно, – попыталась перевести в шутку, но столкнулась с его серьёзным взглядом.
– Эрдан назначил меня заниматься твоей охраной. Поэтому не отойду даже на шаг, – уверенно и чётко проговорил он тоном, не терпящим возражений.
И глядя в его голубые глаза, который были наполнены любовью и искренней поддержкой, я вдруг поняла, что ждала этих слов так давно. Хотя никому никогда не призналась бы в этом. Даже с Энниром старалась не обсуждать, что тогда произошло. Но оказалось, что мне важно было знать и получить подтверждение, что я поступила верно. Что так и нужно было. А ещё что меня никому больше не позволят обидеть.
С тех пор утекло много воды. Я сама стала защитником себе и брату. Но теперь, когда рядом был Нир – не просто каменная стена, ограждающая от невзгод, а буквально целый многотонный монолит, который будет стоять на моей стороне до самого конца, казалось, что в моей душе в кои-то веки начало пробуждаться давно забытое чувство гармонии.
Я уже вовсе не сомневалась, что смогу вывести лекарство, способное стать антидотом для любой сыворотки чёрных волков, что Эннир придёт в себя и будет счастлив. А ещё – что я приняла правильное решение на все сто, решившись довериться Ниру.
Он погладил тёплыми пальцами меня по щеке.
– Ты винишься себя за то, пришлось работать в их лаборатории?
– Не виню, – мотнула головой.
Давно для себя решила, что в этом нет смысла. Прошлого не изменить. Хотя оно не отменяло то, кем я являлась. Монстром.
– Винишь, – вдруг вздохнул Нир, опять притягивая меня к себе ближе. – Но зря, Рина. Тебя заставили. Ты бы никогда не сделала это добровольно.
– Это было бы проще принять. Сначала виной всему стала моя глупость.
– Глупость? Ты умеешь быть глупой? – он приподнял одну бровь и один уголок губ.
– Умела. Разучилась. К счастью.
Я экстерном закончила человеческую медицинскую академию, подрабатывая где придётся, чтобы вырастить Эннира. Ему было лет тринадцать-четырнадцать тогда. Но я грезила использовать свою особенность с пользой, хотела найти своих – тогда ещё всех оборотней я считала своими, кроме тех, кто на самом деле был моим прайдом. Но найти оборотней не так-то просто, даже если ты пытаешься это сделать.
В тот день я выиграла один медицинский грант, спонсированный обычным человеком вроде как для людей. А в процессе переговоров выяснилось, что он и его коллеги узнали во мне оборотницу. И предложили сотрудничать.
Наивная я возьми, да и выложи им слишком многое из того, что говорить не следовало. Глаза моих собеседников загорелись, и по глупости я приняла это за энтузиазм. Меня отвезли в лабораторию, предоставили жильё и возможность проводить эксперименты, прикрепили ко мне наставника. Тогда я считала, что вытянула счастливый билетик.
При смешении определённых препаратов и моей крови получался сильный гормональный коктейль, который вызывал притяжение, похожее на зов истинной связи. Это чуть позже я узнала, для каких целей всё это было использовано. Тогда же поверила, что это станет лекарством для тех, кому пару встретить не суждено, или кто потерял её.
Идея казалась мне романтической и волшебной. Одинокие оборотни могли бы ощутить счастье быть нужными друг другу благодаря мне. Пусть у них вероятно не могло бы быть потомства (но над этим мы работали отдельно), но по крайней мере они могли быть счастливы друг с другом, а их звери спокойны.
Те люди и чёрные волки навешали мне на уши столько лапши, что я погрязла под ней. Мне, выросшей вдали от разных стай и разборок, в ласке и любви родителей, казалось, что главное моё предназначение – помогать другим любым способом. Не всем же так повезло как мне. Тогда я ещё считала свой дар везением.
А злом я считала лишь тех, кого оставила в том лесу. Эти же люди и оборотни были милыми и говорили при мне лишь то, что только укрепляло мою веру в их слова.
