Внезапно каньон расступился и перешел в открытое пространство, которое они помнили с того времени, как попали в засаду. Утесы над ними были испещрены углублениями и маленькими пещерами. Они остановились на несколько минут, тщательно осматривая пещеры, ища отблеск ружейного ствола или любой другой признак жизни.
Но они ничего не увидели, только несколько орлов перелетали мимо фасада утеса.
— Мы должны идти вперед, но мы не можем оставить лошадей, — сказал Колл. — Тот ягуар может преследовать нас.
— Мне кажется, что лагерь брошен, — ответил Огастес. — Полагаю, что мы приехали слишком поздно.
Они медленно въехали в безлюдный лагерь, песчаное место, пустое и ветреное. Только кольцо остывших лагерных костров и несколько жалких палаток указывали на то, что какие-то люди когда-то стояли здесь лагерем.
Кроме палаток и лагерных костров было еще одно свидетельство о недавнем присутствии здесь людей: столб с перекладиной вверху, на котором все еще висел сильно разложившийся, искромсанный, и наполовину объеденный труп.
— О, Боже мой, — выдохнул Огастес. Он едва устоял на ногах, глядя на труп, и все же не мог отвести взгляд.
— Рассказывали, что Аумадо заживо сдирал кожу с людей, если они ему не понравились, — сказало Колл. — Я думал, что это просто вранье, но теперь убедился, что так оно и есть.
— Я не намерен закладывать его камнями, — заявил Гас решительно.
Раздувшийся предмет, свисающий с перекладины столба, теперь имел мало сходства с человеком.
— Я на сей раз тоже, — ответил Колл.
Он не хотел проходить мимо зловонного тела на столбе.
В яме, недалеко от места, где стояли два рейнджера, Айниш Скалл погрузился в полусон. Много раз он мечтал о спасении, так долго, что теперь, когда он слышал голоса Колла и Маккрея в своем полусне, он не доверял им. Они были не более чем голосами во сне. Он не позволит им внушить себе новую надежду.
— Нам надо обыскать эти пещеры, — предложил Колл. — Возможно, они держали капитана там. Если бы мы могли найти клочок его мундира, или его пояс, или, по крайней мере, хоть что-нибудь, то могли отнести его жене.
— Осматривай пещеры сам, Вудро, — ответил Гас. — Я постою на страже, на случай, если объявится тот ягуар.
— Хорошо, — сказал Колл.
Когда Колл начал с самой большой пещеры у основания утеса, Огастес обнаружил яму.
Из-за теней, ложащихся на яму, ее трудно было заметить с того места, где они вошли в лагерь.
С любопытством Огастес подошел на пару шагов ближе. Зловоние ударило ему в ноздри, но зловоние не такое сильное, как то, которое исходило от раздувшейся черной плоти, свисающей со столба. Он стал на край ямы. Раз зловоние, подумалось ему, то яма могла быть местом, куда Аумадо бросал мертвых. Может быть, тело капитана Скалла находится там. Или то, что осталось от него.
Он внимательно осмотрел яму, но вначале не увидел маленького, почти голого человека, который сидел с опущенной головой в тени одной из стен ямы.
Огастес увидел несколько мертвых змей, сломанную клетку и земляную насыпь, но земля не лежала достаточно плотно, чтобы укрыть зловоние смерти. Разочарованный, он собирался уже отвернуться, когда человек, сидящий у стены, внезапно выкатил на него два белых глаза без век из-под длинного грязного колтуна волос.
— О Боже! Вудро! Вудро! – завопил Гас.
Колл, находившийся почти у входа в первую пещеру, сразу повернулся и бросился назад.
— Мы нашли его, Вудро! Капитан здесь! – кричал Огастес.
Айниш Скалл все еще находился в своем полудреме, слушая рассеянно голоса во сне, когда увидел, что поперек ямы легла тень. Своими глазами, открытыми, он фиксировал тени даже тогда, когда он смотрел вниз или пытался их оградить. Если стервятник или орел пролетали над лагерем, он видел их тени.
Но тень, которая пролегла поперек ямы, не была тенью от крыльев птицы. Скалл увидел, что с края ямы на него смотрит человек, и этот человек похож на рейнджера Огастеса Маккрея. При виде его паника вновь охватила Скалла.
Он дал обет быть спокойным, но не смог. Он вскочил на ноги и стал бросаться на стены, прыгая от одного конца ямы к другому. Когда появился человек, похожий на рейнджера Вудро Колла, Скалл стал прыгать еще сильнее. Он извергал слова на греческом и английском языке, бешено подскакивая по периметру ямы и на стены. Он скакал вновь и вновь, не обращая внимания на призывы рейнджеров успокоиться. Он подпрыгивал как блоха, одна из тысяч, мучивших его. Он превратился в блоху, его обязанностью стало скакать и скакать, прыгать на стену, прыгать через яму. Даже когда рейнджер Колл спустился по веревке в яму и попытался успокоить его, говоря ему, что он спасен, Айниш Скалл, Бостонская блоха, все продолжал скакать.
46
