После того, как Айниш Скалл целый день прыгал и подскакивал, бушевал и дергался, впиваясь в стены, извергал фрагменты древних речей и греческих стихов, он с комфортом устроился, как мог, у стены ямы и ничего не делал. Он желал силой воли остановить свое дыхание, но не мог этого сделать. Хотел он этого или нет, он продолжал дышать. Стоял яркий день. Смотреть вокруг глазами без век означало пустить солнце в его мозг. Вместо этого он держал голову опущенной. Его волосы достаточно отрасли, чтобы давать хорошую тень. Он хотел оставить привычку к борьбе и умереть спокойно. Он снова вспомнил буддиста, молчаливо сидящего в своих оранжевых одеждах над рекой Чарльз. У Скалла не было оранжевых одежд, он не был буддистом, он был Скаллом, капитаном Айнишем Скаллом. Он думал о том, что хорошо сражался во время всех войн, в которых успел поучаствовать. Но сегодня настал день капитуляции, день, когда он должен спрятать меч своей воли, чтобы прекратить борьбу и затихнуть, успокоиться. Тогда, наконец, придет миг, когда его дыхание остановится.
45
Колл и Гас осторожно входили в каньон Желтых Утесов, когда огромная птица внезапно поднялась из-за небольшой рощи пустынных мескитовых деревьев. Затем поднялись еще пять огромных лысых стервятников, так близко к ним, что их лошади шарахнулись.
— Я надеюсь, что они едят не капитана, — сказал Огастес. — Было бы жалко проделать весь этот путь и оставить его канюкам.
— Это не капитан, — ответил Колл.
Через редкий кустарник он бросил взгляд на то, что осталось от тела старухи.
Стервятники не хотели улетать. Двое из них сидели на валунах поблизости, а силуэты других мелькали на небольшой поляне, где лежало тело.
— Должно быть, пума разорвала ее так, — заметил Гас. — Пума могла так сделать?
— Я думаю, могла, — ответил Колл. — Видишь следы? Они большие.
Они спешились и осмотрели место в течение нескольких минут, пока стервятники вертелись над ними.
— Я никогда не видел, чтобы лев оставлял такие большие следы, — высказал мнение Огастес.
Недалеко от трупа лежала веревка из сыромятной кожи.
— Почему старуха шла здесь одна? — задался вопросом Гас. — Все, что у нее было — это веревка. Куда она направлялась?
— Предлагаю укрыть ее несколькими камнями, — сказал Колл. – Терпеть не могу, когда тело остается непогребенным.
— Вудро, ее почти съели, — ответил Гас. — Зачем портить пикник канюкам?
— Я знаю, но людей лучше хоронить, — сказал Колл. — Я полагаю, что она была искалечена. Посмотри на ее бедра.
Пока они укрывали скалы труп камнями, Колл почувствовал себя неуютно. Он не мог понять, откуда появилось это чувство.
— Что-то здесь не то, я не знаю, что именно, — сказал он, когда они возобновили свое осторожное движение в каньон.
— Может быть это пума, надеющаяся на другую старуху, — ответил Гас.
Через несколько мгновений Огастес увидел ягуара. Он был не настолько убежден, как Колл, что Аумадо и его люди ушли, и осматривал скалистые выступы над ними, выискивая любой признак жизни. Наверняка, если бы старый бандит ушел, то он оставил бы арьергард. Он не хотел попасть в засаду, как в первый раз, когда они вошли в Желтый Каньон, и он особенно внимательно осматривал высокие выступы, откуда стрелок мог легко подстрелить их.
На одном из верхних уступов он увидел нечто, что ясно не запечатлелось в его глазах. Там было что-то, что трудно было рассмотреть. Он остановил свою лошадь, чтобы бросить более пристальный взгляд, и тогда увидел ягуара, появившегося во всей красе.
— Вудро, смотри туда, — сказал он.
Вудро не мог сразу заметить ягуара, но затем животное переместилось, и он ясно увидел его.
— Я думаю, что это ягуар, — сказал Огастес. — Никогда не ожидал встретить хотя бы одного.
— Я полагаю, что это он прикончил старуху, — решил Колл.
На мгновение удивившись, они с удовольствием наблюдали за ягуаром, но их лошади были далеки от благодушия. Они подняли уши и фыркнули. Они попытались бежать, но рейнджеры удержали их.
Ягуар стоял на скалистом выступе, глядя на них вниз.
— Как ты думаешь, ты сможешь подстрелить его? — спросил Колл. — Если мы не убьем его, он может задрать одну из наших лошадей, когда стемнеет.
Огастес потянул свое ружье из чехла. Хотя они оба наблюдали за ягуаром, никто не успел заметить, как тот ушел. Он просто исчез. Когда Огастес поднял свое ружье, цели уже не было.
— Он ушел. Плохие новости для лошадей, — заметил Колл.
— Я никогда не забуду его, — ответил Огастес. — Он вел себя так, будто он властелин мира.
— Я думаю, что он владеет — этим миром, по крайней мере, — сказал Колл. — Я никогда не видел, чтобы животное могло просто исчезнуть, как это.
Весь день, пока они тщательно прокладывали себе путь сквозь узкий каньон, они часто смотрели вверх в надежде, что ягуар снова появится. Но больше они его не увидели.
— Если мы не видим его, это не значит, что он не следует за нами, — заметил Колл. — Сегодня вечером нам надо спрятать лошадей.
