Он развернулся, чтобы найти ее, и в тот же миг кто-то вцепился ему в ногу и потащил на себя. Джереми зашатался, пытаясь сохранить равновесие, но, не выдержав натиска, упал.
Нападавший схватил его за ноги и притянул к себе. Нос Джереми наполнился смрадом гниющего мусора. Противник разорвал на нем рубашку, и Джереми почувствовал, как чьи-то волосы щекочут живот. Он ощущал лицо, нос, усы, сухие губы и быстрый влажный язык. Схватившись за прядь жирных волос, Джереми оттянул лицо от себя и нанес удар ножом. Лезвие вошло… куда-то, примерно в середину спины, как показалось Джереми. Противник закричал и вырвался, освободив Джереми, но выбив нож у него из рук.
Он быстро сел и уставился в темноту перед собой. На всякий случай он моргнул, дабы убедиться, что глаза открыты.
Со всех сторон доносились звуки борьбы.
Скорее вставай, скомандовал он себе. На полу лежать нельзя.
Он поднялся на колени. Кто-то рухнул ему на спину, свалив ничком. С трудом согнув колени, Джереми пнул атакующего, сбив его с ног. Тело упало на него. Он рванулся назад. Рука вцепилась в подбородок, пытаясь оттолкнуть его.
– Джереми? – услышал он до боли знакомый голос.
Отпустив подбородок, рука схватила его за плечо и притянула к себе. Светлячок обняла Джереми.
Поддерживая друг друга, они с огромным трудом поднялись на ноги и, сделав несколько шагов вперед, уперлись в резиновую стену.
Неожиданно сбоку возникла вертикальная полоса света. Тускло-оранжевого света. Через мгновение она стала шире.
– Дверь! – прошептала Светлячок.
Там горели свечи.
Кто-то бросился в дверной проем.
– Бежим! – выдохнул Джереми.
Поддерживая друг друга, они рванули к двери. Путь преграждали смутные силуэты борющихся на полу людей. Они корчились, кто лежал на полу, кто стоял на четвереньках, кто уже поднимался на ноги, пошатываясь. Чьи-то руки хватали Светлячка и Джереми, те отбивались ногами и уворачивались. Кто-то набросился на Светлячка сбоку, но та ударом локтя смогла отбросить тролля назад.
Темный силуэт вырос в дверном проеме, преграждая вход.
Джереми бросился на него.
Вытянув руки, человек поймал его за воротник куртки, подтащил к себе и вышвырнул в освещенный коридор. Джереми влетел в руки Тани. Отвернувшись от нее, он увидел, как стоящий в дверном проеме Самсон вытаскивает из темной комнаты Светлячка.
Рядом, прислонившись к стене, стоял Ковбой, Лиз рыдала, прижавшись к его груди.
Дверь захлопнулась.
Самсон дернул за ручку, ударил в дверь плечом. Безрезультатно. Он ударил еще раз.
– Ради Бога, не надо! – выдохнула Таня.
– Карен не выбралась. – Он шарахнул по двери ногой. Ручка отлетела, но сама дверь устояла.
Самсон повернулся и, качая головой, привалился к косяку. Его лицо было искажено ужасом.
Светлячок зажала рот рукой. Широко раскрытыми глазами, полными ужаса, она смотрела на Джереми. Дыхание ее было сбивчивым, белая блузка разорвана до самого живота, с плеча тоже свисал клок ткани. На плече виднелись свежие ссадины. На белой чашечке лифчика остался кровавый отпечаток ладони.
Джереми подошел к ней и осторожно прикрыл плечо оторванным концом блузки, закрепив его бретелькой лифчика. Он обнял Светлячка. Она вся дрожала и с трудом глотала воздух.
– Все в порядке, – приговаривал он. – Все в порядке.
Где-то в глубине души он задавался вопросом, почему успокаивает Светлячка, а не Таню…
Впрочем, это ему тоже нравилось.
– Бедная Карен, – прошептала она.
– Давайте сейчас побеспокоимся о самих себе, – раздался голос Тани откуда-то из-за спины Джереми.
Светлячок прижалась к нему как можно плотнее.
А потом отстранилась и взяла его за руку.
Ковбой все еще обнимал Лиз. Шляпу он потерял, зато нож по-прежнему был при нем. Это был выкидной нож, из тех, что продаются по доллару, с грозного вида лезвием. Оно стало скользким от крови. В крови была и рука, которой Ковбой обнимал Лиз за поясницу. Другой рукой он поглаживал ее по волосам.
Задний карман ее джинсов был оторван и болтался лоскутом под ягодицей. Также она лишилась одной кроссовки.
Самсон, не считая всклокоченных волос, выглядел целым и невредимым. Но по тому, как крепко он обхватывал руками грудь, Джереми понял, что Самсона трясет. Возможно, у него тоже был нож, но Джереми его не видел.
Нож Тани был при ней, она сжимала его в правой руке. Рукава ее свитера по локоть пропитались кровью. Спереди ткань потемнела и намокла, облепляя живот и грудь. Брюки от талии до колен тоже были залиты кровью.
Она улыбнулась краешком рта.
– Не волнуйся, Герцог. Это не моя кровь. Моя только здесь, – сказала она и коснулась небольшой рваной раны в виде полумесяца над левой скулой. Все ее лицо с той стороны было в крови. Тонкие струйки оставили дорожки на щеке и на челюсти, сбегали ниже, на шею…
Джереми подошел к ней, вытаскивая из кармана платок. Развернув его и достав бритву, он положил ее в карман рубашки и передал платок Светлячку.
– Спасибо, – пробормотала она, прижав его к ране. – Знаешь что, Герцог? Теперь у тебя есть замечательная отмазка насчет ран на лице. Можешь рассказать маме, что на тебя напали тролли.
– Если я когда-нибудь еще ее увижу, – сказал Джереми.
