Улыбаясь Нейту, она сплясала импровизированный танец.
Он захлопал в ладоши и покачал головой:
– Эй, это было здорово!
– Немного, наверное, глуповато…
– Это твоя песня?
– Да, я сама их пишу. Это была детская песенка, если что. Там еще много куплетов.
– Вот как? А пса они тоже встретят?
– Конечно.
– Сейчас мне, к сожалению, пора бежать, но как-нибудь я с удовольствием послушаю продолжение.
– Думаю, завтра я все еще буду здесь.
– Отлично. Не спеши уезжать. – Он наклонился и бросил в чехол от банджо сложенную банкноту.
– Спасибо, – сказала Робин.
– Я действительно очень рад знакомству с тобой, Робин. До завтра, да?
– До завтра. И еще раз спасибо за помощь.
– Можешь всегда на меня рассчитывать, – он попятился. – Пока.
– Пока.
Он поднял руку в прощальном жесте, повернулся и направился в сторону главных ворот.
Поппинсак бросил взгляд на часы, висевшие за барной стойкой.
– «Сегодня», – объявил он, – кануло в «завтра» и сделалось «вчера». И это был удачный день.
Он протянул стакан виски в сторону часов, подмигнул и осушил его одним глотком.
Поднявшись с барного стула, он сунул книгу в мягкой обложке в котомку, поверх других новых книг и бутылок. Застегнул «молнию», взвесил котомку в руке.
– Экая тяжесть. Даже в мешке Санта-Клауса не сыскать таких чудес. Как будто Святки наступили среди лета. Стены падубом украсьте, фа-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла! – пробасил он и, толкнув дверь паба, вывалился на улицу.
– Ах, бесподобно, – провозгласил он, втянув носом свежий ночной воздух. – Божественный эфир приятнее всего, когда ты залил очи.
Он поправил ремешок котомки, шишковатой рукоятью посоха сдвинул шляпу на затылок и пустился в обратный путь.
Густой туман висел над улицей, скрывая Фанленд. Поппинсак знал, что луна-парк находится где-то впереди, знал и то, что сейчас он уже закрыт.
Его пробирала легкая дрожь страха.
Обычно он надежно укрывался в дюнах задолго до закрытия Фанленда.
– Сегодня Поппинсак чересчур припозднился, – бормотал он, – но надо плыть, когда утихли волны, и жить вовсю, покуда полон кошелек. О, как благодарить мне ту, что так щедра на развлечения ночные? Благодарю тебя я, Робин-пташка. Ах, упорхнула ль ты из этой клетки? Или сидишь в засаде, в надежде свои денежки вернуть? Ты глупая и легкая добыча. Ах, женщина, ты можешь быть отважна, но разумом слаба; и ты обречена на землю пасть с пробитой головою.
Он рассек воздух посохом:
