Надеется выдержать экзамен, вяло отметил Гека, и в то же время осторожно подлизывается. Чует: розги хорошие приготовлены.
– Что касается писателей с фамилией Толстой, то нельзя не вспомнить Алексея Константиновича. Возможно, вы романс на его стихи слышали – «Средь шумного бала случайно…». Музыку к нему Чайковский написал. Но были и другие… Кстати, сын Льва Николаевича, Илья, тоже себя в сочинительстве попробовал. Отец даже его рассказ «Одним подлецом меньше» похвалил.
Не успела литераторша замолчать, как 10-й «Б» снова ощетинился пиком рук.
Если бы у Мымры было немного поменьше самоуверенности, она бы попыталась призвать класс к порядку, хотя бы ценой угроз и истошного крика. Что диктофоны-то писали, Мымра не знала. Могла бы оттянуться сколько влезет. Англичанка, к примеру, свои голосовые связки регулярно тренировала. По делу и без дела.
– Сколько желающих! Только я буду сама выбирать того, кто задаст мне вопрос, – предупредила Мымра. – Смирнова.
Ну какой вопрос могла приготовить Смирнова? Специально тех выбирает, кто послабее, скривился Гека.
Смирнова встала. На прошлом уроке она, униженная необходимостью отвечать плохо известное и неинтересное, лопотала по-детски, уставясь в стол. Теперь Смирнова поднялась свободно, красиво. Откинула голову:
– У меня такой вопрос: с кого писал Толстой Наташу Ростову?
– Вопрос, конечно, важный. Но на него я вам давно ответила. Может, придёте мне на помощь? Кто послужил прообразом главной героини «Войны и мира»?
Класс молчал, как одно тупое недоразвитое существо. У Макса дёрнулось плечо. Он знал. Но не мог снизойти до ответа. Все грозно повернулись к Мыши: точно ли литераторша говорила или водит их за нос? Бурбан беспомощно захлопала ресницами за стёклами очков:
– Да, ребята, Марина Владимировна рассказывала. Сестра жены Толстого Татьяна. А вот фамилию не помню точно. Но она похожа на мою. – Бурбан застенчиво улыбнулась литераторше. Неожиданно слегка похорошела. Будто отблеск бессмертной Наташи Ростовой пал и на её жалкую фигурку.
Литераторша ответно улыбнулась Бурбан. Улыбнулась как-то странно: ласково и снисходительно одновременно:
– Её звали Татьяна Андреевна Берс. Жизнь этой женщины напоминала захватывающий роман. – Наклонилась вперёд: – А ты о чём хочешь спросить меня, Аня?
Мышь вернулась в свой природный багровый цвет. Литераторша практически никогда не обращалась к чужим старшеклассникам на «ты». А 10-й «Б» оставался для неё глубоко инородным, хоть она и провела в нём уже несколько месяцев. «Ты» звучало здесь по отношению только к одному человеку. И этот человек сейчас страдал от явной благожелательности училки.
– Да, я тоже приготовила вопрос, – виновато пожала худеньким плечиком Мышь. Очень ловко: одновременно и в сторону литераторши, и в сторону одноклассников.
– Тоже в Интернете лишних полчаса посидела?
Мышь протестующе замотала головой:
– Я решила, что надо как следует. Это в одном журнале.
– Молодец.
Бурбан сделала косое движение глазами в сторону Макса:
– Я хочу спросить: кто из людей, близких к Толстому, был связан с нашим городом?
Минуту Мымра молчала, разглядывая Мышь новым, пристальным взглядом. И под ним Бурбан всё бледнела и бледнела.
Ник сказал вроде бы соседу, но так, чтобы все слышали:
– Бурбан своими руками с шеи золотую медаль снимает.
Мышь дрогнула и пришла Мымре на помощь:
– Он здесь в писательской организации состоял. В Туле своей не было.
Но литераторша то ли не хотела, то ли не могла воспользоваться брошенной подсказкой. Спокойно она констатировала:
– Я действительно не знаю ответа на этот вопрос.
А его нельзя отмести, как мусор с дороги. Ведь он не из Интернета. Из книги!
– Ставлю тебе «пять». И конечно, нам всем хотелось бы услышать ответ на твой вопрос.
Бурбан подняла на учительницу виноватые глаза. Но она не успела заняться своей просветительской миссией. В тишине особенно громко прозвучал голос Макса:
– Булгаков. Личный секретарь Толстого.
Гека резко развернулся. Он успел заметить, как в смартфоне Макса гаснет фотка массивного бородача и щупленького типа. Зря Мышь сохла над какой-то пыльной статьёй. Что поинтереснее, давно оцифровано. Пока Мымра рылась в подвалах своей памяти, Макс времени даром не терял – воспользовался подсказкой. И вот – наглядная победа его и Интернета.
Гека не собирался сдавать Князева прямо сейчас. Ему было хорошо думать, что своё открытие он может всегда держать при себе, как козырной туз в кармане. Или – как кастет. Противник думает, что у тебя голый кулак. Но в нужный момент раздастся сокрушительный треск его идеально белых зубов.
– Секретарь Толстого был человеком неординарным. За свои убеждения попал в эмиграции в фашистский концлагерь. Нашёл в себе силы вернуться на родину, в СССР. Какой сегодня удачный день! Вот и Князев заработал законную пятёрку. – Голос Мымры прозвучал неровно. Чувствовалось, что хотя она кое-как и выскользнула из ловушки, поставленной Мышью, но бока её помяты и настроение не важное.
10-й «Б» жаждал её добить. Мымра переводила взгляд с лица на лицо и сталкивалась с холодом и откровенным злорадством.
