Танцующие пары выглядят разноцветными облаками за счет плывущих женских юбок. Мне не удается отвести взгляд от танцующих, так красиво и умиротворенно они выглядят издалека, если представить, что взгляды женщин не хищные, а мужские – не похотливые.
Я предпринимаю еще пару попыток у придворных, расспрашивая о принце и все так же неизменно получаю ветреные уклончивые ответы. Ад с ним! Окончательно потеряв терпение, я устраиваюсь за небольшим столиком, рассчитанный на двоих и прикрываю глаза, стараясь не думать о сложных вещах вроде вынужденной коронации или вспышках восстаний в Васмиоре.
– Не люблю смотреть, как скучает прекрасная леди.
Едва не подскакиваю на месте, благо отвратительное и неудобное платье мешает резким движениям. Даар тихо смеется над моей реакцией. Всякий раз он появляется так неожиданно, так спонтанно… Вот бы хоть раз застать его врасплох.
– Вам показалось, – передергиваю плечами, стараясь взять себя в руки. – Лучше предложите мне танец, как видите, желающих потанцевать со мной не так, чтоб много.
Госпожа Соловетта учила, что, испытывая смущение надо становиться немного нагловатой, так легче перебороть в себе неудобные эмоции.
– С большим удовольствием, моя милая леди.
Даар вывел меня из-за стола, так легко, так элегантно, впервые мне захотелось искренне отдаться танцу и не думать о последствиях. Не хотелось говорить, размышлять о том, кто и кем является. Я просто расслабилась, поддаваясь нежной мелодии.
Мы кружимся рядом с придворными, не знаю, что их так смущает, пыльца, опадающая с рукавов или кривая усмешка Даара, но они расступаются, завидев нас, стараются отойти дальше, словно мы заразные. Может они не так уж неправы.
Я смотрю на мужчину, сжимающего меня за талию с такой силой, что сложно дышать, и вижу ту же искру, что порой светится в моих собственных глазах. Тот же блеск, что мне приходится наблюдать всякий раз, как думаю о моем народе, о Васмиоре, о принце. В такие моменты в моей душе поселяется чернота, сопутствующая именно такой блеск.
– Вы волшебны, моя милая, – тихо шепчет Даар, привычно склоняя голову набок.
Нечто в нем напоминает меня, нечто тянет нас друг другу, потому как иначе просто нельзя. Тьма объединяет нас. Та тьма, что создали в нас люди, – наши близкие, наше окружение, или же те, кто выше и сильнее.
– Согласна, – впервые я улыбаюсь так же ядовито, обнажая зубы в оскале, как та же Демфора, а более хищную стерву еще нужно поискать. Но вскоре, полагаю, двор сыщет таковую. И уж она то непременно затмит всех прочих, нет, не красотой. Жестокостью. Беспощадностью. В общем всем, что потребуется для возвращения порабощённому народу свободы.
Видимо Даар понимает меня лучше, чем мне казалось, он наклоняется ближе, пряча лицо в моих волосах.
– Рано, моя милая, пока еще слишком рано. Терпение.
Уж чего-чего, а терпения у меня предостаточно.
Даар ведет меня по кругу, чуть присев и отведя одну ногу назад, мне хочется улыбнуться, губы уже растягиваются в линию, как я замечаю знакомое лицо в толпе. То лицо, которого здесь определенно не должно быть. Резко остановившись, я замираю, чтоб не потерять из виду мужской силуэт, в тот же момент его хватают под руки и выволакивают из зала, так тихо и незаметно, что остальные данного действа попросту не замечают. Посмотрев на Даара, я вижу злую усмешку на его лице. Он знает, кого мне довелось увидеть в толпе. Прекрасно знает.
Едва ли не отпихивая от себя Даара, я рычу, не обращая внимания на прочих аристократов, в душе поднимается пламя, требующее выход, оно бушует и клокочет, словно зверь голодный. Где-то в подсознании я знала, нельзя злиться и пугаться, именно из-за этого снова может произойти вспышка волшебства, контролировать которую я не могу. Никто не подумал научить меня, управлять тем, что может уничтожать.
– Вы пожалеете, все вы, – бросаю я злобно и кидаюсь к выходу. Из толпы совершенно невообразимым образом выскакивают солдаты, черной тучей следуя за мной. Быстро обернувшись перед дверями, вижу, что Даар все еще стоит в центре танцевального зала и смотрит на меня, танцующие пары обступают его, заслоняя собой. Привычная усмешка наконец слезла с его лица, он сложил руки за спиной и склонил голову вперед, глядя на меня исподлобья.
Кое-как совладав с платьем, я выбегаю из зала. Сердце бьется о ребра с силой наковального молота, по венам ощутимо проползает пламя, немного щекоча кожу в сладком призывном спазме. Мое тело будто само шепчет: выпусти силу. Нагоняя солдат, уводящих заключенного, я приостанавливаюсь.
– Сейчас вы служите мне или принцу? – Чуть развернувшись полубоком, спрашиваю я у своей охраны.
Один из них, тот, что вел меня в зал, подходит ближе и кладет руку на рукоять меча, пока что мирно спящего в ножнах на поясе.
– Вам, миледи, – чеканит он гордо, отчетливо понимая намек.
– Отлично, – я оскаливаюсь и нагоняю небольшую вереницу. – Рид!
