Вслед за шахтерами рабыни в замке отказались подчиняться самопровозглашенному хозяину. Впервые кротких боязливых девушек не пугала смерть, как наказание. Рид со стыдом признался, что рабынь приказал высечь.
В городе остановилась торговля, продовольствие в замок к тому моменту не поступало уже две недели. Впервые столкнувшись с подобным, Повелитель не представлял, как действовать.
Молва о восстании в Сумеречной Пустоте достигла трех оставшихся городов-крепостей в Васмиоре. Бунты переросли в нечто большее. Последняя новость, о которой слышал Рид до того, как явиться во дворец, люди идут напролом к подступам замков, их подстреливают из лука, льют со стен кипящее масло, сбрасывают камни, но мертвые быстро сменяются живыми в строю и продолжают ход. В таком строю стражники смогли разглядеть не только мужчин и женщин, но и неокрепших детей, чьи маленькие ручки сжимают самодельные копья.
Закончив, Рид отходит к стене и закрывает лицо руками, какое-то время он молчит. Я знаю, что для своего королевства он родился в мирное время, в положенном возрасте перенял у отца власть в одном из городов завоеванного королевства. Он рос для того, чтоб править угнетенными, не способными на выпад людьми. Никто не готовил его к подобному, никто не предупредил, что однажды люди решат, что с них хватит. Но это так и остальным Повелителям придется сложить либо обязанности, либо головы.
– Ты должна прекратить это. Васмиор гибнет от огня, люди поджигают собственные дома, решив уничтожить все, чтоб выкурить савирийцев со своих земель, – тихо шепчет он. – Ты должна положить этому конец.
– Что? – К сожалению леди нельзя выражаться бранно и крепко, в другом случае я бы задала вопрос иначе: какого черта ты несешь, надменный сукин сын?
Однако всякий раз, как хочется выругаться, мне думается, что тотчас же появится из неоткуда госпожа Соловетта и как следует шлепнет мне по губам тонкой тросточкой. Признаться, это сдерживает от подобной вольности, отчасти делая из меня ту самую леди, какой надлежит быть.
– Ты должна сделать заявление, объяснить народу кто ты на самом деле, ты не королева. Ты преклоняешься перед властью Савирана.
Горячая речь Рида пугает меня сильнее, если бы он попытался схватить меня за шиворот и хорошенько встряхнуть.
– Луна, – он умоляюще смотрит меня. – Если ты сделаешь это, все закончится, а мы с тобой сможем вернуться домой. Мы сможем быть вместе.
Как раньше уже никогда не будет, принцу стоило самостоятельно убить меня, если желал удержать власть в Васмиоре. И теперь, узнав о поддержке своего народа, я не остановлюсь ни перед чем. Мне с трудом удается стоять на ногах, хочется быстрее добраться до камина в спальне, упасть перед ним и разрыдаться, как в первую ночь. Но так могла поступить напуганная рабыня, а не королева, желающая вернуть королевству свободу и независимость.
И ничего не закончится, уж это я могу пообещать господину, принцу и любому, кто осмелится спросить.
– О, я этого не допущу, – снисходительно отвечаю я, наклоняя голову набок.
Рид смотрит ошарашено, он не верит, что его речь не смогла произвести нужного ему эффекта.
– Огонь оживит Васмиор, вы уж мне поверьте, – усмехаюсь, чувствуя, как по жилам пробегает пламя. – Нет ничего того, что нельзя отстроить заново. Лишившись домов – васмиорцы не лишаются «дома». Напротив, они его защищают. И я совершенно точно не преклоняюсь перед властью Савирана, Рид Огненный, бывший Повелитель Сумеречной Пустоты.
– Бывший? – Он хмыкает и смотрит в сторону, не в силах посмотреть мне в глаза. – Меня все же предадут суду, – говорит он скорее себе.
– Ну, дорогой мой друг, кто как ни королева Васмиора, может лишить вас вашего высокого статуса и предать суду.
– О твоей коронации я, увы, не слышал. Никакая ты не королева, Луна. Ты рабыня. Моя рабыня, – зло выплевывает господин, подскочив ко мне.
Не ответив, я коротко улыбаюсь и ухожу. Говорить можно бесконечно, однако Рид никогда не воспримет мои слова всерьез. Я обязательно докажу ему, но делом.
Солдаты встречают меня у входа на веранду и моментально обступают. Конвоиры Рида появляются следом и уводят его вперед меня.
Как бы ни желалось действовать здесь и сейчас, но день закончен, разумнее будет подождать до утра и тогда ударить по врагам, собравшись с мыслями и разумом. Ударить так, чтоб услыхали в Васмиоре и чтоб услышанное побудило людей продолжить восстания, став жестче, свирепее. Отчаяннее. Именно отчаяние требуется нам, васмиорцам, прежде всего, готовность впервые сражаться за родину, стоять за нее, за то, что может получиться в случае победы. С отчаянием идущего на смерть, погибающего в неравном бою, мы обязаны идти вперед, выкуривать захватчиков с наших земель и биться за каждый, казалось бы, неважный клочок.
И мы будем бороться. Восстав вместе.
