После того, как путешествие было закончено, Кеплер описывает условия жизни на Луне. Лунный день, от восхода Солнца до заката, длится, приблизительно, две недели, столько же длится и лунная ночь – поскольку Луне, чтобы повернуться вокруг своей оси требуется около месяца; столько же времени требуется ей и чтобы завершить оборот вокруг Земли. В результате, она всегда повернута своим ликом к Земле, которую лунные создания называют своей Вольвой (от слова
Превольвианцам хуже всего. Их долгие ночи не делаются более терпимыми по причине присутствия громадной Вольвы, как в другом полушарии, и превольвианцы, конечно же, никогда Землю не видели. Их ночи "изобилуют льдом и снегом, с безумствующими, пронизывающими ветрами". Вот только идущий за ночью день не сильно-то лучше: в течение четырнадцати наших суток Солнце никогда не покидает небосклона, нагревая воздух до таких температур, что он делается "в пятнадцать раз жарче, чем в Африке".
Субвольвианцам чуточку лучше по причине громадной Вольвы, которая делает их ночи более терпимыми, отражая немного солнечного света и тепла[298]. Видимая площадь Вольвы в пятнадцать раз превышает диск нашей Луны, и она находится в одном месте на небе, "как будто прибита гвоздями", но она, как и наша Луна, то вырастает, но уменьшается от полной до новой Вольвы. При полной Вольве Африка похожа на человеческую голову, отделенную от плеч; Европа – это девушка в длинном платье, склонившаяся, чтобы поцеловать эту голову, в то же самое время длинной рукой она манит прыгающего за ее спиной кота[299].
Горы Лавании намного выше земных; то же самое относится и к населяющим ее растениям и созданиям. "Рост здесь очень быстрый; все живет крайне быстро по причине набора громадной массы тела. (…) И рост, и гниение завершаются за один-единственный день". Все создания более всего похожи на громадных змей. "У превольвианцев нет фиксированных и безопасных жилищ; громадными ордами они пересекают, всего за один день, весь свой мир, следуя за отступающими водами на ногах, которые длиннее, чем у наших верблюдов, либо же на крыльях или на кораблях". Некоторые из них являются искусными ныряльщиками и дышат крайне медленно, так что они способны укрыться от палящего солнца на дне самых глубоких водоемов. "Те же, кто остаются на поверхности, доводятся до кипения полуденным Солнцем и представляют собой пропитание для подходящих орд кочевников. (…) Другие, не способные жить без дыхания, отступают в пещеры, куда вода подается по узким каналам, так что в течение долгого пути вода остывает и ее можно пить; но когда наступает ночь, эти создания выходят наружу за добычей". Кожа этих обитателей Луны губчатая и пористая, но если создание попадает под дневной жар, кожа тут же делается жесткой и обожженной, и к вечеру она спадает. Тем не менее, у них имеется странная любовь к тому, чтобы выйти на лучи Солнца в полдень, но недалеко от своих нор, чтобы быстро и безопасно вернуться в свои пещеры. (…)
В кратком приложении, субвольвианцам дозволено жить в городах, окруженных со всех сторон стенами – это лунные кратеры; но Кеплера интересуют только инженерные проблемы их постройки. Книга заканчивается тем, что Дуракотуса грозовой разряд пробуждает от его сна, а точнее, от его кошмара про доисторические громадные рептилии (сам Кеплер, естественно, не имеет о них понятия). Не удивительно, что Генри Мора "Сновидение" вдохновило на создание поэмы под названием
Он говорит – Обитатели Луны
Которые, когда Солнце сияет сверху в полдень,
Должны жить под землей в подвалах
Глубиной в восемь миль и восемьдесят в окружности
(которые им приходится укреплять от Солнца и неприятеля)
Поскольку их люди более цивилизованы,
Чем те грубые Селяне, которым случилось
Жить на верхних землях,
Зовут их Привольвианцами, и они с ними
В состоянии вечной войны.
