Я отвечаю злостью на злость, но сейчас его тон приводит меня в ступор. Я не собиралась делать ничего из того, в чем он меня обвиняет, но теперь вижу, как это могло выглядеть со стороны. Если бы враг пришел в нашу крепость, утверждая, что читает по звездам лучше Каталины, мне бы, наверное, тоже было неприятно.
Молчание затягивается. Я не знаю, что ответить: по-прежнему считаю, что ему изначально не стоило брать мой гобелен. Руми с силой сжимает переносицу.
– Мне и в голову не пришло бы, что ты осмелишься… О боги, – выдыхает он, шагая из стороны в сторону. – Еще и в ее платье.
– В чьем?
– Это платье принцессы, – шипит Руми.
И тут до меня доходит. Когда мы входили в тронный зал, в глазах Руми был страх. Если ты родственник короля, это еще ничего не значит. Он волен делать что ему вздумается, лишать жизни кого угодно – если это укрепит его безраздельное господство в Инкасисе.
Неудивительно, что лекарь не хочет лишний раз привлекать к себе внимание. Когда я попыталась спасти Ану на площади, я поставила под угрозу его собственную жизнь.
– Я не выбираю себе одежду.
– Я знаю, – отвечает он. – Но все платья, которые тебе приносят, принадлежат ей. Теперь все понятно. Ей больше не потребуется одежда, потому что он хочет ее казнить.
Я тоже начинаю кое-что понимать: во-первых, Руми не одобряет новый указ Атока, а во-вторых, в ближайшие недели одной из его родственниц предстоит казнь.
– Она твоя кузина?
От неожиданности он вздрагивает и отшатывается от меня.
– Мы не кровные родственники. Моя тетя вышла замуж за члена королевской семьи, но овдовела всего лишь через год. Тем не менее Его Величество всегда признавал родственные узы между нами.
– Вот как. Это все объясняет.
– Ты о чем?
– Теперь понятно, почему в присутствии Атока ты становишься пресмыкающимся шутом.
– Короля Атока, – зажмурившись, поправляет Руми в очередной раз. – Как ты сказала? Пресмыкающимся шутом?
– Ты пытаешься добиться милости короля. И выглядишь смехотворно. Нет, правда. Кто-то должен тебе об этом сказать. Неужели тебе не хватает мозгов, чтобы понять: весь двор потешается над тобой?
Его лицо каменеет. Непробиваемый, словно гранитные стены и железные решетки моей темницы, разъяренный, словно бушующий пожар. Вот почему он так заботится о своей репутации! На самом деле он не может в полной мере считаться членом королевской семьи – в их жилах течет разная кровь. Его жизнь при дворе похожа на бегущий горный поток. Одно неверное движение – и он утонет.
Слова Руми по поводу принцессы тоже говорят о многом. Судя по всему, он ужасно переживает за нее. Я думала, это потому, что они родственники, но теперь я даже не знаю… Может, он влюблен в нее? Если так, то при первой же встрече я передам ей искренние соболезнования.
– То, что он делает, ужасно, – вкрадчиво говорю я, наклоняясь вперед. – Неужели его никак нельзя остановить?
– О чем ты?
Неожиданная мягкость в его тоне сбивает с толку. Он смотрит на меня с настороженностью и опаской. Я ощущаю смутную тревогу, но не могу понять почему.
– Ты явно обеспокоен ее судьбой, – осторожно начинаю я. – И ты не единственный, кого расстроило решение Атока.
– А тебе бы только позлорадствовать. Ждешь, пока разногласия в наших рядах начнут разрастаться, как пожар в умирающем лесу? И да, ты хотела сказать, короля Атока.
Губы медленно расплываются в улыбке: конечно, меня бы это порадовало. Его не так-то просто расколоть, но я почти уверена: многие другие не хотят смерти принцессы.
– Ты все равно не поймешь, – сухо говорит Руми. – Быть избранным в качестве жертвы Инти – самая большая честь, которая может выпасть человеку. Конечно, это грустно, но из всех жителей Инкасисы Его Сиятельство выбрал именно ее. Он знает, что ее благородство и красота порадуют нашего бога. – И, перейдя на шепот, он добавляет: – Она – идеальный выбор. Совершенство.
Его бросает от отчаяния к обожанию в считаные секунды. Но в конечном итоге верность королю все-таки перевешивает переживания по поводу казни Тамайи.
– Как ее убьют?
Его губы на мгновение искривляются от отвращения, но он тут же берет себя в руки.
– Это не убийство.
– Как скажешь. Так что с ней сделают?
Он напрягается, но его голос по-прежнему звучит беззаботно, будто мы обсуждаем сегодняшний завтрак:
– Сначала будет церемония в ее честь на площади Солнца, а потом ее отведут на вершину горы Кольки Орко.
Я с отвращением фыркаю.
– Где она будет обречена замерзнуть насмерть?
– Где ее задушат.
Я в ужасе смотрю на Руми.
– Тебе не понять, – повторяет он.
Да, мне действительно никогда этого не понять. Наши миры разделяет непреодолимая пропасть. Бог Инти жесток. Луна никогда не потребовала бы подобных зверств от своих последователей.
– Что ж, тогда можно ее поздравить, – с издевкой говорю я. – Сможешь передать это принцессе? Король вряд ли хотел бы, чтобы мы с ней подружились.
Руми поджимает губы.
– Ну, его вполне можно понять. Давай я отведу тебя в комнату. Ужин уже должен быть готов.
