Я поворачиваюсь к Суйяне и киваю. Пусть знает, что я услышала ее.
– Да. Я действительно без разбору поместила вас всех в одну коробочку. Но теперь я признаю свою ошибку.
– Я тоже, – отвечает она. – Ну все. Вы готовы к встрече с королем, кондеса.
Суйяна ласково улыбается и уходит.
Мне следовало бы радоваться: я впервые увидела ее улыбку. Искреннюю и немного смущенную. Но мне совсем не весело. Она улыбнулась двойнику. А настоящая кондеса всей душой ненавидит лаксанцев.
На следующее утро Хуан Карлос заходит за мной перед очередным приемом и останавливается, расслаб ленно прислонившись к дверному косяку. Его идеальные губы вытягиваются в улыбке. Думаю, многим она кажется обворожительной. Меня расчесали, подкрасили губы, и платье, судя по всему, тоже сидит хорошо.
– Прекрасно выглядишь, – комментирует Хуан Карлос, оглядывая меня с ног до головы. – Самая красивая девушка из всех, что я встречал.
Как он может говорить такие глупости с серьезным лицом? Видимо, это какой-то особенный тип людей.
– Мне безразличны твои комплименты.
Он усмехается.
– Понял.
Я молча киваю: боюсь, если заговорю, голос дрогнет. Страх крепко вцепился мне в горло. Мы выходим из комнаты; нас провожает тот же самый высокий стражник, который дежурил ночью у двери.
Мы идем на встречу с королем, и одним богам известно, в каком настроении он будет после сегодняшней ночи. Я нервничаю, но по крайней мере уверена в том, что никто не найдет сложенный лист бумаги, который я взяла из кабинета Атока. Я спрятала его в платье на случай, если он прикажет обыскать мою комнату. Но там остались темные вещи и меч.
Неожиданно чувствую боль в руках и с удивлением опускаю глаза. Оказывается, все это время я сжимала кулаки и впивалась ногтями себе в ладони. Хуан Карлос изумленно приподнимает бровь.
– Кажется, ты в плохом настроении.
Я разжимаю кулаки.
– В смысле, хуже, чем обычно.
– А я разве когда-нибудь бываю в хорошем настроении?
– Кажется, я ни разу не видел, как ты улыбаешься, – отвечает он.
– Осторожно, яйца.
Я обхожу кучку только что снесенных яиц. В очередной раз удивляюсь, что лаксанцев совсем не смущает, когда еда валяется на полу. Вечно этот Хуан Карлос выбивает меня из колеи. Каталина давно бы его охмурила и непринужденно выудила бы все его тайны. С наивным взглядом и очаровательной улыбкой.
– А ты раздаешь свои улыбки направо и налево.
– Поэтому тебе все равно, рядом я или нет? – совершенно серьезно спрашивает Хуан Карлос.
Его слова настолько изумляют меня, что я останавливаюсь.
– Нет. Потому что ты лаксанец, ты…
Его темные глаза весело загораются, губы трогает улыбка, и наконец он начинает громко хохотать, запрокинув голову. Плечи сотрясаются от смеха, и он опирается о стену, чтобы взять себя в руки.
А я думала, мое настроение не может стать еще хуже.
– Тебе смешно, да? Как будто все это – игра?
Хуан Карлос выпрямляется в полный рост. На его губах по-прежнему играет едва заметная улыбка.
– Конечно нет, – заявляет он. – Но так ведь веселее?
И тут я чувствую нечто неожиданное. По спине пробегают мурашки, и я внезапно понимаю, что этот парень вовсе не такой глупый и легкомысленный, каким кажется. Готова поспорить, он знает обо всем, что происходит во дворце. С его приятными манерами и речью, отработанными до совершенства, праздной улыбкой и дружелюбным характером он производит абсолютно безобидное впечатление, поэтому люди без опасений сближаются с ним и не воспринимают как угрозу. Не сомневаюсь, что многие охотно делятся с ним последними сплетнями, посвящают в свои тайны и слабости и выбалтывают чужие секреты. На первый взгляд это совсем не заметно, но он очень проницателен и тщательно скрывает это.
Хуан Карлос – прирожденный шпион!
Он берет меня под руку и тянет за собой вниз по лестнице. Там нас уже ждет Руми. Я обращаю внимание на темные круги у него под глазами и тут же вспоминаю, как он провел прошлую ночь: в лазарет поступили стражники, которых я ранила. Неудивительно, что он выглядит таким невыспавшимся. Мы приближаемся, и, бросив на меня короткий взгляд, Руми направляется дальше по коридору. Хуан Карлос следует за нами.
Мы молча шагаем к тронному залу. Внезапно Руми протягивает руку и касается моего виска тыльной стороной ладони.
Я вздрагиваю, но не отстраняюсь: мне кажется, это было бы невежливо. От его одежды снова пахнет жжеными листьями и сырой землей, и я невольно морщусь.
– Температуры нет, – заключает он. – Я удивился, когда Суйяна сказала, что утром ты чувствовала себя хорошо.
Кашлянув, я уклоняюсь от него. Расстояние между нами увеличивается, и дышать становится значительно легче.
– А что за шум вчера был? – спрашиваю я.
Он замирает.
– Вторжение. Ты слышала что-то необычное?
– Я думала, там были петушиные бои, – поморщившись, отвечаю я.
– Ты проснулась от шума? – спрашивает Хуан Карлос, идущий следом. – Может быть, выходила из комнаты посмотреть, что случилось, кондеса? – вкрадчиво, нарочито ласково добавляет он.
– Как я могла выйти, интересно? Если я правильно помню, у моей двери всегда дежурит стражник. Или?..
