Преграда слилась с созданной на мне оболочкой, слегка покрылась едва различимой глазу рябью, но не порвалась, словно два мыльных пузыря прошли сквозь друг друга. На какую-то долю мгновения я почувствовала странное острое натяжение, которое возникло и тут же пропало, но завеса осталась на месте, а значит, всё должно было быть в порядке.
Покров за мной сомкнулся, и я отняла пальцы ото лба. Чуть видимые радужные всполохи оболочки рассеялись.
Вот и все. Нэндос не будут знать, что кто-то зашел на территорию леса. Таким образом о моём присутствии здесь не будет известно ни одной душе.
Легкие иголочки беспокойства прошлись по спине. Уходить вот так, вообще никого не предупредив, всегда считалось небезопасным. Никогда не знаешь, чем вдруг может обернуться даже самая обычная прогулка по знакомым с детства тропам.
Усилием воли я отогнала мешающее неприятные мысли. Если сейчас думать об этом, тогда точно ничего не выйдет. В конце концов, в Шепчущий лес я уходила без спроса и пятилетним ребёнком.
Слой прошлогодних перегнивших листьев, сквозь которые уже пробивалась молодая трава, с каждым моим шагом мягко пружинил под ногами.
Несмотря на самое начало весны в этих краях, лес изнутри словно светился зеленоватой дымкой. Изумрудный мох покрывал большую часть попадающихся тут и там серых валунов, то скрывающихся между выступающими из земли корнями, то лезущие прямо под ноги. Он же стелился по коре толстых в обхвате деревьев, порой захватывая их полностью, закрывал полусгнившие поваленные стволы. Кое-где попадались робкие полуденные звезды — лиловые цветы с острыми длинными лепестками.
Чем дальше я продвигалась вглубь, тем крупнее и зеленее была листва, уже никак не похожая на ранние весенние листики, тем разнообразней цветы мне попадались, тем шире становились в обхвате стволы и выше сами деревья.
В самой сердцевине Шепчущего леса даже в лютые морозы не прекращались буйные цветения. Были ли тому причиной духи, или же они выбрали это место именно из-за бьющей из-под земли жизненной силы, было никому не известно.
Наконец, я увидела первый тэнталь — с виду необычный и красивый большой голубой камень, который словно прорастал в стволе огромного бука. От него тонкими нитями уходили пульсирующие аквамарином вены, по которым тэнталь питался соками дерева. Его сложно было назвать духом — скорее чем-то очень промежуточным между порождением мира физического и тонкого. Он перерабатывал кровь дерева в чистую духовную силу, которой питались духи уже более развитых видов, как те же ненавистные мне голубянки.
Тэнталей становилось всё больше, они сами попадались всё крупнее и ярче, из-за чего зеленоватая дымка вокруг окрашивалась бирюзой с мерцающими вкраплениями голубого.
Озираясь, я продолжала продвигаться вперёд, уже слегка недоумевая, почему мне до сих пор не встретился ни один даже самый простейший дух.
Я остановилась на месте только тогда, когда вдруг поняла, что в воздухе уже давно висит отягощающая тишина.
Тэнтали моргнули и резко потускли, словно их разом выпили.
Успела лишь отшатнуться, — а затем раздался противный рокот и практически перед моим носом на умопомрачительной скорости пронеслось нечто полупрозрачное и бесконечно длинное в серую вертикальную полоску. Я несколько секунд с ошеломлением наблюдала за перекатывающимся туловищем духа, которое в высоту было лишь немногим ниже моего роста. Перед глазами мелькнул кончик с несколькими острыми синими зубчиками, и рокот начал быстро отдаляться.
Я повернула голову и увидела зияющий чернотой лаз. Точно, сейчас же начало весны. В это время обычно спокойные полосатые кассавы, огромные змеи, ведут себя очень активно.
Как я могла так поздно спохватиться? Да, в этом месте всё словно намешано в кучу, и такое обилие энергий сбивает, но раньше я бы никогда не подошла к логову кассава так близко, тем более весной.
Из черный дыры сияющий волной взлетела сотня голубянок, и хлопая крылышками, пронеслось мимо, по следу прозрачного змея. Я в ужасе отступила сразу на несколько шагов, прижимая руку к вновь дернувшемуся сердцу.
Треклятые голубянки в таком количестве пугали меня куда больше огромного кассава.
Едва змей оказался достаточно далеко, тэнтали разгорелись с новой силой, а лес вновь наполнялся щекотавшими слух шорохами. Из-за стволов медленно, подрагивая как желе, выползло несколько слизнячков, — копии вальяжного слизня, но в разы меньше. Они забавно пошевелили маленькими отростками на голове в мою сторону, изучая человеческую ауру, а затем поползли дальше по своим делам. Из-за кустов приподнялись острые лисичьи любопытные ушки, сквозь которых просвечивала листва, но они исчезли до того, как я успела их хорошенько рассмотреть.
Я резко почувствовала кожей пристальный взгляд множества глаз. В шорохах вокруг послышался пугающий свистящий шёпот, который, казалось, то вопрошал, то о чем-то молил, то протяжно стонал.