В просторном помещении из светлого дерева витали терпкие запахи смолы и веников. Темным стеклом была отделена душевая, посередине стоял низкий широкий стол с прозрачным чайником, наполненным раскрывшимися в зеленоватой воде распаренными листьями и ягодами, около стола было уложено множество подушек для сиденья, на которых могла бы разместиться большая компания. Сверху с потолка свисали заплетённые в причудливый узор из тонких кожаных веревок талисманы: разноцветные плоские камушки, перья, белые очищенные кости.
Мне бы здесь нравилось, если бы не было так жарко даже по мерам бани. Оценив температуру, которая установилась ещё только здесь, до парной, меня охватили дурные предчувствия…
Около стола, застыв двумя статуэтками, нас ждали две миловидные девушки, которые, судя по всему, должны были нам прислуживать.
Стоило мне и Марике раздеться, как одна из служанок тут же подхватила и унесла прочь нашу одежду. И я очень надеялась, что по заранее отданному наказу моей сестры, так боявшейся гнильянки, никто не собирался сжигать мои вещи, — джинсов у меня было всего две пары, и лишаться одной из них мне бы не хотелось.
Интересно, почему Марика вообще пришла в мой дом лично? Она могла бы послать кого угодно, но явилась сама, и теперь тоже собиралась пройти через все эти условно очищающие процедуры. Или она решилась на всё это, чтобы я не восприняла происходящее сейчас как оскорбление?.. С чего бы такой ценой заботиться о моем душевном равновесии?
Пока я размышляла, оставшаяся прислужница мягко подтолкнула меня в душевую.
Через пару секунд я едва не взвыла, — сверху с силой полилась невероятно ледяная вода, в которой я, с трудом дыша от резкого спазма, уловила мерцающие голубые искорки чистой духовной силы. Они покалывали кожу, уничтожая остатки энергии из Шепчущего леса на моем теле.
После такого бодрящего обливания я дрожащими пальцами отжала волосы, переводя сбившиеся дыхание, и медленно промокнулась пушистым полотенцем.
Но это было лишь началом предстоящих мне испытаний.
Марика, стойко прошедшая через такое же омовение ледяной освященной водой, решительно потянула меня в сторону парной. По её оголенной спине с острыми лопатками и четко обозначившимися через тонкую кожу ребрами вились рунные узоры татуировок-оберегов.
Когда открылась дверь в комнату с двумя уровнями деревянных скамеек, расположенными полукругом вокруг раскаленных камней, нас обдало нестерпимым жаром. Я едва не зажмурилась и обреченно позволила себя втащить внутрь.
Через полчаса мне уже всерьез начинало казаться, что у Марики есть только одно намерение по отношению ко мне — изощренно убить под видом заботы, а заодно совершить самоубийство перед знакомством с заранее ненавистным женихом.
После того, как я и сестра хорошенько распарились, едва не растекшись на верхних полках, где гулял самый жар, нас, не жалея, отхлестали можжевеловыми вениками, ветки из которого, небось, были собраны в самой непосредственной близости от святилища предков. На прокаленные камни тем временен несколько раз щедро плеснули водой с чесноком, и от ядреного запаха зажгло глаза и носоглотку. В уже полубессознательном состоянии нас вытащили, и вновь облили ледяной освященной водой.
Сильно раскрасневшаяся Марика упрямо кивнула на парную, и всё повторилось.
После третьего раза я не выдержала и потребовала остановить эту пытку, которая с привычной мне баней имела уже мало общего. Сестра кивнула:
— Да, хватит. Иначе к ужину мы в себя не придём.
Мы, с помощью прислужниц закутавшись в халаты на голое тело, осели на подушки. Служанки распахнули дверь, чтобы охладить комнату, и сквозняк постепенно уносил жар и дарил приятную прохладу.
Сестра сделала жест рукой, и одна из девушек тут же взялась за чайник, чтобы разлить нам травяного чая по блестящим зеленым пиалкам.
— Лия, почему ты не захотела пожить у нас, раз твой брат болен? — прервала повисшее молчание разморенным тоном Марика. — Отец сказал, что он уже тебе это предлагал. Что за безрассудство? Ты могла бы навещать Лэнса хоть каждый день. Но жить с зараженным в одном доме…
Я с сомнением покосилась на парную. Хоть каждый день? Конечно. Да у меня сосуды не выдержат такую пытку, если после каждого визита к Лэнсу меня будут подобным образом очищать.
— Что вам от меня нужно, Марика?..
Чайник встал на поверхность с легким стуком, и служанка заняла своё место подле стола.
— А что такого, Лия?.. — глаза сестры выглядели кристально честными, — Ты ведь молча уехала сразу после похорон своих родителей. Останься ты здесь, мой отец получил бы над тобой опеку до твоих двадцати лет. Так что, считай, он наверстывает упущенное.
— Марика… ты сама-то веришь в то, что сейчас говоришь?
Сестра с едва скрываемым раздражением фыркнула и отбросила мешающуюся мокрую прядь волос: