— Вот как?.. Мэнесис — не твой клан, Иллиан. И кровь высших духов не дает тебе власти распоряжаться судьбами всех северян… Дядя волен выдавать Мохака за любую девушку нашего клана, если на то есть его выгода. И Марика — куда более логичный вариант для закрепления мирного договора с Нэндос, настоящего договора, а не формальности, чем девчонка из отверженной ветви семьи, которая годится только на воспроизведение устойчивых к гнильянке отпрысков.
— В тебе проснулось чувство долга, Лия? — едко перебил меня Иллиан. — Ты так просто встала на сторону тех, кто не считается с твоими желаниями? Или Мохак внезапно показался тебе самой не такой уж и дурной партией?
Я побелела:
— Мохак отказался от меня.
— Отказался? Вот как? Он тебе прямо об этом и сказал? Сказал, что вопреки воли отца разорвет помолвку?
— Нет, именно такого он не говорил…
— И не скажет. Да, он всё прекрасно видит, Лия, он не дурак, но и отказаться от тебя добровольно он не в силах, понимает ли он это сам или нет. То что он тебе наговорил, так или иначе связано лишь с его конечными целями…
— То есть он выдумал, что ты и я со своей… своей тайной связью порочим друг друга?
Сказала и тут же подумала, а не игра ли это моего разума. И связь, и моя возможность чувствовать наследника, вдруг все это существует только в моей голове?..
Мы никогда не обсуждали, кто же мы друг для друга.
— Порочим связью? — Тихо сказал Иллиан. — Всё было бы так, если бы речь шла о ком-либо другом из семей вождей.
Сладость пусть и косвенного, но признания, быстро сменилась горечью.
— А что же в нас такого особенного, Иллиан, что мы можем нарушать правила? — продолжила я. — Или всё дело в твоей крови высших духов?
— Как же я сейчас понимаю Мохака… — медленно потянул Иллиан. — Твоя прямолинейность не может не бесить людей. Да, Лия, кровь высших духов — это то, что люди из королевств назвали бы божественным. Разве я должен это пояснять?
— Звучит крайне самоуверенно…
— Ты помнишь, что я говорил тебе когда-то? Никто из ныне живущих, какие бы места они не занимали в этом бренном мире, не вправе указывать моей семье, с кем мешать нашу кровь…
— Твою… божественность, мать её, признает только твой клан! Но попробуй объяснить это моему дяде! — вскочила я. — Это всё — просто слова! Попытка создания иллюзии контроля ситуации! Но мы ничего не контролируем! Всё это время Марика пакует вещи и заказывает свадебные украшения, хочешь ты этого или нет. А мой брат… должен погибнуть из-за слабости характера Маркения.
— Да, твой дядя не пойдет на риски… это уже ясно, — кивнул мне Иллиан, хладнокровно игнорируя все выпады в свой адрес.
Я вновь расхохоталась:
— Это всё, что ты можешь мне сказать?
— А что я могу сказать, когда ты настаиваешь на том, что мы должны покориться сумасбродству Маркения? Какие выводы я должен из этого сделать?..
— Я зря пришла сюда, — пробормотала я. — Это ошибка…
Отбросила плед и повернулась к выходу.
Я должна была остановиться. Должна была, вероятно, умолять помочь мне расправиться с тиррекусом, постаратся любой ценой добиться своего ради брата, ради других зараженных…
Если Иллиан так легкомысленно относится к нашей связи, нужно было бы, наплевав на все принципы, потянуть за эту ниточку. Я вспомнила о самом верном способе перевести подобную связь на новый уровень и сделать её неразрывной, способе, который бы перечеркнул всё возможное будущее и для меня, и для самого Иллиана.
Вспомнила желание, что зажглось в его глазах в лесу, когда мы стояли так близко.
Если мы разделим постель как мужчина и женщина, то никто и никогда не разорвет эту связь. Этим мы пойдем против правил, против всех традиций предков с глубоко чтимым обрядом красных лент. И этим прямо перед угрозой Короны плюнем в лицо нашим кланам.
Нерушимый духовный брак, который никогда не благословят предки.
О недопустимости подобного между северянами я знала железно, как и о том, что такой связью можно воспользоваться в своих интересах. Свяжи мы себя навсегда друг с другом, Иллиану придется выполнить любую мою просьбу.
Ведь иначе я, существо слишком сумасбродное и отчаянное для нашего Севера, могу, вопреки всем заветам, навсегда покинуть его, сбежать, причиняя и Иллиану, и себе муки, ощутить которые способны лишь северяне с крайней чувствительностью к тонкому миру и духовным связям.
Отчаянный шантаж ради брата, голый расчет. Решение было так близко, но я не могла переступить через себя.
Иллиан не заслуживал этого. И я, наверное, уже слишком крепко его полюбила.
Я почти дошла до двери, когда меня остановили.
Тело обдало тепло, и я встала, как вкопанная.
Иллиан обнимал меня со спины, крепко прижимая к себе. От этой близости буквально свело тело, и я с трудом сдерживала дрожь. Его запах… голова закружилась, но наследник держал крепко.
— Не уходи, — дыханье Иллиана защекотало волосы. — Я не хочу, чтобы мы остались жертвами своих слабостей, своего гнева.
Он повернул меня лицом к себе. Я боялась взглянуть на него после всего, о чем успела подумать, но он мягко поднял мой подбородок, и я утонула в мерцающей радужке его глаз.