Эвок с невозмутимым лицом застыл поодаль, и по нему нельзя было сказать, что полученные при сражении с тиррекусом раны ещё до конца не зажили. Но даже в таком состоянии он стоил десятерых, а дальше лежать на больничной койке нэндесиец не желал. Раньше Эвока лечебницу покинул только Моис, который уже слишком привык к превосходной стряпне Мирры и нашему мягкому дивану, куда он и перебрался до того момента, пока кланы не решат, что мы предпримем дальше, и пока нэндесийцы не покинут Оби.
Преданность Эвока, конечно, не вызывала сомнений, но всё же я подозревала, что такое ярое желание вернуться к службе было как-то связано с тем, что лекари категорически запрещали ему курить на территории лечебницы.
— Почему ты здесь в такое время? — спросила я Мохака. — Насколько я знаю, сейчас идет очередное заседание Совета, прибыли новые послы нескольких кланов… Разве ты не должен быть там?
— Совсем скоро приедут вожди Тэнир и Минер, и до их приезда ничего не будет решено, так что по мне, это просто трата времени. А общество Иллиана я готов терпеть на Совете, но не на встрече со своей двоюродной сестрой, — Мохак кинул взгляд на Эвока. — Хотя лишних ушей теперь не избежать. Как всё быстро поменялось…
— Так и зачем ты хотел со мной увидеться?..
— А твой двоюродный брат не может поинтересоваться, как идут дела у его сестры? — деланно оскорбленно проговорил Мохак, хмыкнул и продолжил. — Или тот факт, что вы сделали наш клан кучкой нерешительных дураков, мог что-то кардинально изменить?
— Так ты пришел обсудить это? — уточнила я.
— Это было уже обсуждено вдоль и поперёк, — скривился Мохак. — И больше говорить об этом нечего. Что сделано, то сделано. Дипломатию у Иллиана и его посла не отнять. Другим кланам представили эту историю так, словно изначально убийство тиррекуса было спланировано совместно с Маркением, и никак иначе. Что не убавляет многочисленных слухов о том, как же вы все-таки смогли повенчаться…
Я неосознанно тронула рисунок на коже.
Он разительно отличался структурой от обычных брачных татуировок. Узор, созданный самой природой, а не иголкой мастера. Служанки по очереди, краснея, просили возможности до него дотронуться, и потрясенно ахали, разглядывая причудливые завитки. Благость высших духов. Чудо. На меня теперь смотрели с не меньшим почтением, чем на самого Иллиана.
— Марика пришла в себя? — спросила я.
Мне рассказывали, что она выкинула с балкона подготовленные отцом подарки на свадьбу, предназначающиеся семье Иллиана, и собственноручно спалила уже подобранное венчальное платье. Моё имя стало запрещенным в доме Маркения, и, учитывая количество её проклятий в мой адрес, имей они хоть какую-то силу, я давным давно должна была воссоединиться с предками.
— Она… оправилась. Марика, при всех её недостатках, хвала предкам, ветрена. Сын вождя клана Сиху, который здесь уже с неделю, полностью отвлек её внимание на себя. Он прекрасно сложен, не к месту декларирует дурацкие стихи и в восторге от моей сестренки, изображающей трепетную лань. Если так пойдет и дальше, то она, наконец, избавит наш дом от своего присутствия и совьет свое, отдельное змеиное гнездышко. И всё же, мне действительно интересно, как у тебя дела. Я, честно говоря, ожидал какого-то очередного скандала. Что Иллиан, к примеру, начнет, вопреки всем правилам, брать тебя на Совет, где ты будешь спорить с отцом и заставлять приехавших послов сползать от стыда со стульев.
Я нервно рассмеялась, ощутив знакомое желание огреть Мохака чем-то тяжелым.
— Неужели брак творит с женщинами чудеса? — продолжил Мохак. — И ты теперь вечерами вышиваешь аляпистые звезды на никому ненужных кусках ткани и играешь на думузе, которую давным давно следует запретить по всему Севере, как орудие насилия над окружающими?
— У меня нет намеренья довести нэндесийцев до сердечного приступа своим умением обращаться с музыкальными инструментами, — фыркнула я. — Вечерами Иллиан учит меня тому, чего я ещё не знаю о духовной силе. Скоро я смогу пройти посвящение в говорящие с духами. Я мало понимаю в дипломатии и почти не разбираюсь в политике, Мохак. Мои способности — это способности бойца. Когда на Север придет война, каждый должен делать то, что хорошо умеет. Мирские радости хороши в мирное время, и когда оно придет, возможно, будет и вышивка, и думуза, и ещё одни предки знают что.
— Вот как… — задумчиво протянул Мохак. — Иллиан, всё-таки, продолжает ломать традиции, что бы он сейчас из себя благоразумно не строил. Что ж, ваша жизнь — дело ваше. Все меняется, и влияние королевств и их взглядов нам не удастся избежать, хоть сто раз победи мы на грядущей войне.
Темная тень скользнула по его лицу, скользнула и пропала, словно бы её и не было. Ветер качал упругие ветви и срывал белые лепестки, падающие к нам под ноги.
