Но сейчас я бежала раздетая, облаченная только в форму. Потому что тело кидало из холодного озноба в жаркую лаву. Меня раздирала такая паника, что становилось физически больно. Это не наше захолустье, в столице патрулей на улицах во много раз больше. А оборотни, которые не могут вырваться из звериной ипостаси подвергаются уничтожению.
Ворота поддались беспрекословно, и вылетев на середину улицы, я позвала в отчаянье:
— Волчо-о-о-оно-о-о-к, — говорила не тихо, чтобы точно услышал. Ведь он не понимает до конца опасности. — Иди сюда, маленький, не бойся!
Вой тут же прервался, и я почувствовала мурашки, которые расползались по рукам.
Только сейчас накрыло мыслью, что это может быть не мой оборотень. И я уже было хотела метнутся обратно, как увидела надвигающегося на меня хищника. Огромный, сильный, со светящимися в темноте зелеными глазами.
Я облегченно выдохнула — зеленые! Значит точно мой.
А оборотень стоял чуть поодаль, и просто принюхивался. У них же обоняние на очень высоком уровне, узнать меня должен был за много миль до Академии. А он до сих пор — будто узнать не может.
— Ну же, Волчонок. Это я, Ками, — на голос зверь отреагировал молниеносно, я и моргнуть не успела, как он уже был около меня, и повалив на землю, начал обнюхивать и вылизывать. Это все, конечно, очень мило, если бы не было так противно. Ладно руки, как во сне. Но лицо-то и шея в чем провинились?
— Так, все, перестань. Я же мокрая вся буду, в слюнях твоих, — попыталась его оттолкнуть, но не тут-то было. Он был готов обернуться вокруг коконом, лишь бы не отпускать от себя ни на шаг.
— Ты зачем сюда пришел, дурень? — я наконец смогла чуть-чуть от него отстранится, и заглянуть в глаза. — Тут патрули, полиция, отдел контроля серьезный. Поймают быстро!
Волчонок в ответ лишь сильнее начал тереться. И я не утерпела — погладила. Не хотела этой ласки, ведь не отвяжется теперь, но он был очень трогательный. Огромный, опасный, но такой беззащитный и привязчивый.
— Давай мы так договоримся. Ты возвращаешься в пещеры. А я приеду домой на зимние праздники, и мы чудесно проведем целую неделю. Пойдем в лес на охоту. Я теперь столько всего умею — и бегаю быстро и прыгаю высоко. А пульсарами стреляю как замечательно, точно в цель. Меня профессор Тоскан хвалит, — я оборотню просто заговаривала зубы, памятуя о том, что он все понимает, и по доброй воле от человека, признанного хозяином не уйдет. Вот если бы у него вторая ипостась была активна, там проще. И как такового понятия хозяин вообще не существует, точнее волк признает им свою вторую сущность, делая своеобразным альфой. А тут просто без вариантов — ему требуется тот, кому можно подчинится, и он зачем-то выбрал меня. Наверное, больше вообще ни с кем из людей не общался, а законы магического мира настойчиво требовали найти этот необходимый фактор жизни.
А раз альфа я, то и задала нужный вектор — дорогу домой. Еще раз ласково погладила теплую шелковистую шерсть и сказала твердо:
— Иди, Волчонок. Встретимся дома на праздники. Всего-то осталось месяц подождать.
И он ушел. С неохотой, постоянно оборачиваясь, но все-таки послушался. Я с облегчением выдохнула, теперь можно пойти досыпать законные 5 часов. И это еще по минимуму, я расчитывала на большее.
Где-то в 11 дня в дверь постучали, чтобы почти сразу бесцеремонно войти. Личность можно было угадать, даже глаз не открывая. Что я и сделала.
— Арон, ну суббота же, дай поспать, — я плотнее закуталась в одеяло, образуя плотный кокон и попыталась перевернуться. Но мне не дали, поднимая вместе с одеялом, и переводя в сидячее положение.
— Тоскан просил привести тебя в его кабинет как можно скорее.
Я лишь поморщилась, все также не поднимая век, и ощутила влажный поцелуй в кончик носа. Фыркнула, и получила еще одно такое же прикосновение к щеке. Пришлось просыпаться, а то он так и до губ дойдет.
Арон лишь улыбался, глядя на сонную и растрепанную меня. Чем выводил еще сильнее. Ну вот зачем он так прицепился. И главное данная клятва его теперь до меня допускала, отчего-то не относя поцелуи к приставаниям. А я слишком к нему привыкла, чтобы активно сопротивляться. Более откровенные действия, конечно пресекаю, а вот такую заботу от лучшего адепта боевого факультета принимать лестно. Вывод дается как никогда легко — я страдаю от своего собственного тщеславия.
— Выйди, будь добр, я хотя бы оденусь, — идти не хотелось, но выбора не было. Я знала, что мой ночной выход за ворота так просто не оставят.
— А я не добр, ты же знаешь, — Арон в ответ лишь поудобнее вытянулся на стуле, вольготно расставив ноги. Медом он ему что ли намазан?
— Я сейчас на тебе новое плетение опробую… — промурлыкала я как можно мягче.
— К твоим услугам, Колючка. Неделю ведь без поцелуев. Скучаю, — он мечтательно закатил глаза. Будто бы уже их принимал от меня.
— Я как раз в библиотеке книгу новую взяла с целительскими плетениями, — рукой махнула в сторону шкафа. — Всю ночь об эректильной дисфункции читала.
