Резкий толчок сшибает меня с лошади. Удар такой силы, что мелькает мысль: не взбесился ли это мой собственный ветер – не ветер, – вырвав из седла и подбросив в вышину, откуда я плашмя грохнулась на спину так, что отнялось дыхание. Ко мне, проворно спешившись, бежит Венин, но и ее припечатывает так, что она с плачем валится. В этом порыве, чувствуется, задействован не только Якву, их там, должно быть, не меньше десятка, если вообще не общее скопище всех, кого я укокошила. Я силюсь встать, но меня снова валят с ног, а затем чувствуется, как хватают за ноги и волокут через дорогу. Мосси спрыгивает с лошади, выхватывая два своих меча, но его дружно толкают вперед, разворачивая к нему его собственный меч, чтобы он на него напоролся. Следопыт бежит и опрокидывается на спину. Жадные руки на моих лодыжках утягивают меня в буш так быстро, что я не успеваю начертать хоть какой-нибудь нсибиди; нет в голове и заклинаний. Женщина Ньимним не раз говорила мне заучить слова, поупражняться в их произнесении, но я ей так и не вняла. В воздухе витает что-то вроде напева заклинаний, но это никак не Якву. Мосси бросается за мной, но его снова сбивают с ног. Удерживается только О’го. Когда он встает на моем пути, его всячески пытаются спихнуть или сдвинуть, отвесить тумака или дать затрещину, но он стоит как вкопанный. Не знаю, откуда что берется в Венин, но она хватает палку и делает на земле пометки. Может, она достаточно долго глядела, как пишу нсибиди я, и усвоила если не смысл, то хотя бы формы.
Это действует. Подобно визгу ветра, они раскидывают всех туда, откуда пришли. Один успевает цапнуть меня за волосы и выдрать клок.
Мосси подбегает, чтобы помочь, но меня от него заслоняет Венин.
– К ней не смеет прикасаться ни один мужчина! – заявляет она.
Лицо у Следопыта такое же удивленное, как и у меня. О’го бережно усаживает меня на мою лошадь, с которой, впрочем, всё в порядке. Мы продолжаем путь, пока тропинка не сужается в один сплошной ровный участок. Голове полегче, но она всё еще как будто не на месте, и если сейчас спешиться, то я, не ровен час, упаду. Мосси, кажется, говорит, что это дамба, сооруженная еще во времена какой-то давно исчезнувшей империи. На дневном свету мне приходит в голову, что, хотя многое в нашем Следопыте кажется мне ущербным, глупым, неказистым или нелепым, на его выбор людей посетовать грех. Среди них и этот новенький – даже с кожей цвета мелка, которым маркируют кожи, внешности он незаурядной, и настоящий воин в отличие от всех остальных. Единственный, кого не выбирала водяная фея, может оказаться единственно полезным человеком. Если не считать толстых губ, то он совсем не похож на мужчин, которых я обычно вижу: длинные волосы растрепаны, как грива у моей лошади, острое лицо обрамлено бородой, нос нависает ястребиным клювом, а когда проходит вблизи, глаза его похожи на два озерца. Кроме того, он выше Следопыта – как, собственно, и все, а не только О’го.
– Я это один услышал? – настораживается вдруг Мосси.
– Я тоже это слышу, – говорит О’го и тоже озирается.
Как только кивает Следопыт, с обоих боков раздается треск и грохот, после чего почва идет волной трещин, а снизу из глубины утробно рычит и поднимается кверху гром.
– Язви богов, какая еще напасть этим утром? – вырывается у меня.
Венин хватает свой посох и превращает его в два копья; наверное, урвала у хозяина дома. Сад-О’го обнюхивается. От земли исходит жар, а вместе с ним вонь, от которой жжет ноздри. Но это не всё: откуда-то из недр доносится злобный дикий смех, явно женский. Чем ближе, тем более необузданным он становится, пока наружу не прорываются какие-то чудища.
– Дамы и господа, а ну прочь отсюда! – командует Мосси.
Четверо враз, два сбоку, взрывая собой земляную корку и осыпая нас градом из комьев. Вот они – вздымаются выше Башни Черного Ястреба, голосят и заходятся кудахчущим хохотом. Туловища и груди как у безобразных старух, а руки толсты как бревна; ниже туловище переходит в змеиные хвосты толщиной с древесный ствол. Вырастая из земли, они дыбятся ввысь, а оттуда, завидя нас, ныряют обратно.
Перепуганные лошади нас попросту скидывают. Кожистые и костлявые, твари покрыты черной измазанной чешуей; волосья у них медно-красные, красные и глаза, и плотоядно щелкающие клыки. В двух местах земля разверзается, и кверху вздыбливаются еще две. Одна, вынырнув, сбивает с ног Следопыта и выпускает когти, но тут появляется Мосси со своими двумя мечами и, крутясь волчком, сечет и рубит твари руки. Та с воплем ныряет обратно в землю.
– Это Мэйюанские ведьмы! – взревывает Сад-О’го.
