Стражники подводят ее к арке перед замком Кваша Моки. Он выше любого другого строения; выше, чем даже казалось со стороны, – наверное больше, чем десять и еще пять мужчин на плечах друг у друга. Через арку дорога ведет непосредственно к замку. По бокам и до самых ступеней дорогу оцепили Красные гвардейцы. Соголон ведут через здание архива, и она впервые видит его изнутри. В солнечных лучах здесь плавает пыль ветхости, а широкое пространство от пола до потолка занято книгами, свитками и пергаментами, как в заброшенной библиотеке. Здесь не только книги, но и само рождение, смерть и маскарадные маски, а также драгоценные браслеты, копья и наконечники стрел. На высоких полках стеклянные сосуды с красными, зелеными и синими жидкостями, на дальней стене и по углам карты земель, мантии, накидки, туники и кольчуги старых королей. Они минуют полку с какими-то камнями, бюстами и чашами; всё это словно реет над столами. Путь проходит между колоннами в узорах, символах и словах; некоторые из них поддаются прочтению. По каменному полу хрустко шелестят металл и кожа воинской оснастки. Возле лестницы спит лев. Проход через арку и дверь открыт. Прорицатели, священники, дворяне, вожди и старейшины уже ждут.
Всего десять и еще двое мужчин. Одни сидят на табуретах, другие раскинулись на подушках; сесть Соголон никто не предлагает. Большинство здесь пожилые, двое по возрасту как Король, но моложе никого нет. Один, что на табурете, завешен седыми космами и бородищей; другой – лысый горбун, у которого изо рта идет дым; еще один тощий и высокий, руки похожи на ветви.
– Ты та, которая Соголон? Назови свое имя, – говорит один из вельмож.
– Вы его сами сейчас назвали, – отвечает Соголон.
К ней подходит не то прорицатель, не то жрец с железной тарелкой. На ней пепел, веточки и горящая яичная скорлупа. Он дважды обходит вокруг Соголон и пускает ей в лицо вонючий дым. Побороть кашель у нее не получается.
– Заседанию дана сила оспаривать самого Короля, поэтому проникнись должным страхом, – говорит один из этого собрания.
– Страх дает свидетельство столь же верное, что и пытка, человек из Малакала, – говорит ему седовласый при общем угрюмом молчании. – Как долго ты состоишь в услужении у Сестры Короля, Соголон?
Эти заседатели вызывают у нее боязнь, а еще злость и боязнь что-нибудь наговорить из-за этой самой злости. Она боится дрожи в своем голосе, потому что они истолкуют это как страх перед ними.
– Шесть лун.
– Как так получилось, что ты оказалась при ней?
– Меня ей подарила госпожа Комвоно.
– Госпожа Комвоно?
Заседатели, повернувшись друг к другу, бормочут что-то невнятное.
Тот из Малакала неотрывно смотрит прямо на нее:
– Говори правду, девочка. Подарком для Сестры Короля ты быть не могла. Видимо, эта госпожа подарила тебя трону, но Сестра Короля забрала тебя в свое собственное пользование.
– Она больше похожа на молочницу, чем на стража тронного зала, брат, – говорит седовласый.
– Я тебе не брат. Так почему ж она присмотрела тебя, девочка? Ты играешь на каком-то инструменте? Поешь песни? Знаешь какие-нибудь стихи? Или у тебя есть навыки акушерства? Или ты хотя бы знаешь, как чистить серебро? Может, ты умеешь обращаться с оружием для защиты высочайшей особы?
– Я…
– То-то и оно. Ответ на всё это – слово «нет». Итак, кто здесь перед нами? Просто какое-то никчемное создание. Девочка, которая при усердии со стороны принцессы могла стать кем-то, чувствующим себя ей обязанным на всю жизнь.
– Ты так словоохотлив, брат, что больше похож на свидетеля, чем она.
– Старейшину красит ум. А ты, я вижу, его так и не набрался. Потому не мешай моему полету мысли.
– Да куда б ты ни летел, лишь бы садился поскорее.
Малакалец подходит к Соголон.
– Не ты ли нанесла увечье принцу Абеке?
– Какому принцу?
– Тому, кому всего шаг до престола. Ты ранила его скипетром и предстала бы перед правосудием, если б тебя не умыкнула Сестра Короля. Ты берешься что-нибудь из этого отрицать?
– Никаких увечий я никому не наносила. Его отец…
– Не сметь! – вскрикивает он так зычно, что Соголон вздрагивает.
– Не сметь даже
Седовласый вздыхает, гадая, сколько же еще ему это терпеть.
– Говорю тебе, брат, сядь уж поскорее, – увещевает он.
– Я не брат! А ты… Ты в долгу у Сестры Короля. И идеальная шкатулка для хранения ее секретов.
– Она со мной ни о чем не секретничала.
– Придержи язык, пока я не задам вопрос. Вот тогда будешь говорить.
Опираясь на трость, встает лысый горбун. Но подходит не к ней, а к окну. Только когда он туда добирается, Соголон замечает, что просматривает его насквозь.
– Чтобы что-нибудь сказать, юная Соголон, женщине не обязательно с тобою разговаривать. Ты была женщиной будуара. Как получилось, что тебя забрали с конюшни? – спрашивает он.
– Я… я… Принцесса… Сестра Короля от меня утомилась.
– Неужто настолько?
– Да.
– Другие женщины говорят иное, но где здесь правда, а где ложь?
Соголон молчит.
– Тебя прогнали за воровство, так что не води нас за нос. Нас интересует, что было до того.
– Я ничего не знаю.
– Ты не…
