— Спроси у лесных! — в голове тотчас всплыла подсказка. Поговори с
Подобная перспектива не слишком вдохновляла, но иначе не получится понять, где искать Марфу. Не получится выйти к смычке.
Монах похлопал себя по карманам и снова ругнулся — нужные для ритуала вещички остались в рюкзаке, в машине. Что ж, придётся действовать известным способом, хорошо, что верный нож при нём. Осталось найти подходящее дерево и потом провести призыв.
Монах снова двинулся между стволов, деревья здесь росли примерно одинаковые — высокие и крепкие, как на подбор. Его же интересовало другое — порядком пожившее, старое, сухое.
Неужели и с этим не повезёт?
Впервые за долгое время Монах испытал что-то, похожее на беспомощность.
Тогда тебе нужно на свалку, братец. В лучшем случае — на печь.
Он представил себя в лаптях на лежанке и рассмеялся. Вполне неплохо! А что? Ни забот тебе, ни переживаний. И какая-нибудь Инга под боком. Она очень гармонично вписывалась в воображаемую картину — с ухватом у печи, ядрёная русская баба!..
Покружив, Монах снова вышел к знакомой ели и только тогда приметил почти неуловимое движение в её ветвях. Одна из широких лап слегка покачивалась — словно от чьего-то прикосновения.
Белка? Или бурундук? А может… Монах пригляделся и свистнул, и в ответ тоже засвистело. Среди иголок мелькнула слабая тень, мелькнула словно намёк и сразу пропала.
Для этой цели хорошо подошли бы бутылка беленькой и буханка свежего хлеба, но ничего такого у Монаха, естественно, не было.
Вздохнув, он вытащил нож, погладил пальцем деревянную рукоять и медленно-медленно провёл лезвием по раскрытой ладони. Когда в ней собралось небольшое красное озерцо, прижал руку к стволу, стараясь не пролить ни капли.
Ель вздрогнула и будто ухнула вниз. В глубине ствола прокатилось зычное «Эу-у-у-уыххх!». А потом с верхней ветки свесилось вниз худое существо в непонятных лохмотьях. На узкой и вытянутой голове, словно приклеенный, колом торчал заношенный треух. Белые глаза смотрели не моргая.
— Хороша свежатина! Ещё хочу! — прошамкало у Монаха в ушах, а потом довольно засвистало.
— Хватит и того! — Монах старался смотреть прямо на нечисть. — Раз принял подарок — проведи до смычки.
— До которой? До которой? До которой? — вывернув беззубую пасть, расхохотался лешак. — Их много-много-много-много….
Такой засады Монах не ожидал, поэтому ляпнул первое, что пришло на ум:
— Хочу туда, где Инга и девчонка. Ты понял? К ним проводи!
— Что дашь? Что дашь? Что дашь? — лешак спрыгнул Монаху под ноги. Он оказался низеньким и очень вонючим, звериный смрад стоял вокруг него колом.
— Что дашь? Что дашь? Что дашь? — сдвинув треух на макушку, лешак двинулся в обход Монаха, постепенно убыстряясь. И вот уже не он — воздушный вихрь закрутился вокруг, забивая дыхание, норовя скрутить, смять Монаха в лепёшку!
— Что дашь? Что дашь? Что дашь? — повсюду визжало и улюлюкало, подхваченное звонким эхом, весело отскакивало от стволов. — Что дашь? Что дашь? Что дашь?
— А получи! — Монах ткнул ножом в тугой вихревый бок. — И еще разок! И снова! Нравится?
С протяжным разочарованным воем вихрь схлопнулся и распался. Оставшийся тонкий дымок быстро втянулся под кору. И когда Монах собрался ударить в то место, откуда-то с макушки просыпались на него ржавые иглы да шел
— Перо используй, д-д-дубина! Пер-р-ро-о-о!
Монах не сразу сообразил о каком пере говорит лешак. Лишь спустя минуту вспомнил, что у него и вправду есть одно — то, что подарила на желание двоедушница Инга.
Тёмное лёгкое пёрышко прилипло к подкладке кармана, поэтому Монах не сразу смог его найти.
— Сохрани на желание! — кажется так сказала ему Инга. И он невольно вздрогнул, вспомнив её хищную, плотоядную улыбку.
Что ж, перо пришлось очень кстати. Монах положил его на ладонь и стал ждать.
Однако ничего не происходило. Монах и вертел перо, и помахивал им, и плавно водил перед лицом, повторяя немудрящие пожелания:
— Веди меня к Инге! Помоги найти Ингу! Пожалуйста, покажи дорогу к ней!
Над головой хохотнуло — лешак откровенно глумился его попыткам.
— Дддубина-а-а! — довольно грянуло с высоты и снова швырнулось горстью шелухи.
— Да что б тебя! Отстань, деревяшка! — ругнулся Монах, и смех стих, а в ветвях грозно шумнуло.
А потом оттуда шагнула… нога — огромная, в рост самой ели!
Лешак теперь выглядел великаном, длинное его, постное лицо плавало где-то в облаках.
— Деревяшка? — прогудел он зарождающимся ураганом. — Деревяшка, говоришь?? Смотри, не пожалей!!
Монах не стал просить лешака о прощении, да и бежать от него было бы глупо. Он просто провёл пером по губам и шепнул едва слышно:
— Хочу обнять Ингу! Хочу!
И тут же, словно из воздуха, появилась стая сорок. Окружив лешего, они застрекотали воинственно, принялись щипаться, норовя угодить в выпученные глаза.
