Он залил в себя одним рывком еще добрых грамм сто пятьдесят огненной воды и, пошатываясь, встал на ноги. В какую сторону идти? Он не имел об этом ни малейшего понятия. Он снова сел прямо на землю — все же ноги пока еще как-то плохо его слушались, подумать о планах можно было и сидя. К тому же так минимизировалась вероятность случайно уйти в противоположную сторону. Для того чтобы еще уменьшить головную боль и судороги в отходящих от затекания ногах, он снова опрокинул бутылку кверху донышком.
Он вспомнил, что с ним был Корч — здоровенный мужичина, не очень умный, но очень исполнительный. Но куда он делся и он ли виноват в том, что происходит с ним, со Шнырем, он еще не вспомнил. Предательство? Нет, не может быть! Не верилось. Шнырь посмотрел на полупустую бутылку в своих руках… Где-то он это уже видел. Видел сегодня. Да! Вспомнил. Был еще незнакомец, вышедший из леса.
А где же Корч? Сговор и предательство? Или Корч тоже где-то страдает? Но как-то тяжело было поверить в то, что тот пьяный придурок одолел громилу Корча.
— Корч! Твою мать! Ты где? — завопил в темноту что есть мочи Шнырь и сам испугался своего неожиданно громкого крика.
Опасливо оглянувшись по сторонам, он сделал еще один большой глоток и уже более уверенно поднялся на ноги.
— Корч! — снова позвал в темноту Шнырь.
Ему становилось страшно от этой подозрительно молчащей темноты, от этих тупых снежинок, летящих на него, как зомби, без сомнений и эмоций. Его угнетали и пугали деревья, раскорячившие свои острые ветки везде, куда бы ни ткнулся человек, желающий всего-навсего найти свой человеческий мир или хотя бы согреться.
— Корч, твою мать! Корч! — кричал человек, пытаясь разрушить если не весь этот кошмар целиком, то хотя бы тишину.
Когда он в первый раз услышал где-то в стороне в лесу свое имя, не поверил, решил, что показалось, что это шум ветра надул то, что ему очень хотелось услышать. Когда призыв повторился, он остановился и прислушался. Крик снова повторился. На этот раз не было сомнений, что зовет его Шнырь, — в этом его убеждало такое знакомое и родное сопровождение «твою мать!».
— Э-э-э! — закричал Корч и попробовал побежать в сторону голоса.
Попытку тут же пресекли в прямом смысле упругие и холодные ветки. Поначалу на импульсе Корчу удалось пробиться на несколько метров, но на ровный напор и постоянное движение его не хватило. Пришлось остановиться и снова идти, обходя завал за завалом, дерево за деревом. А так он ходил уже неведомо сколько времени, и это порядком надоело.
Сознание к нему вернулось как-то вдруг. Вот было Ничто, и — бац! — перед глазами качается колючая темная ветка. Он сел, и в тот же миг он ощутил резкую боль в районе носа. Он дотронулся до этого места. Пальцы стали влажными, липкими. Это была кровь. Она сочилась из небольшой рваной ранки под волосами надо лбом. В общем это была ерунда по сравнению с тем, что он совершенно не знал, где находится и куда идти. Понятно было только одно: тот ублюдок их обвел вокруг пальца. Наверняка он вырубил и Шныря. В какой стороне база, он тоже не знал.
Корч встал, чтобы осмотреться, и почувствовал тяжесть в кармане куртки. Неизвестно откуда там очутилась бутылка водки. Сначала он заподозрил подвох и даже хотел выбросить вражескую подставу, но в последний момент благоразумно решил, что уж тогда, когда он выберется отсюда, водка будет очень кстати, и засунул ее обратно в карман.
Он не знал, в какую сторону идти, поэтому просто пошел. «Мы же под Москвой, — прикинул он, — а в этих лесах куда ни пойди, довольно скоро куда-нибудь да выйдешь. Разберемся».
В темноте было сложно выбирать протоптанную дорожку, деревья хватали за шиворот, елки нагло били по лицу, корчи цеплялись за ноги, ставили подножки. К тому же этот несносный холод. Корч был довольно легко одет, потому что большую часть времени находился в машине, а сейчас, проторчав долгое время на улице, конкретно замерз. Дрожь все глубже пробиралась в него, побеждая могучую природу накачанного тела. Сначала дрожь прокатилась по спине и плечам, затем захватила коленки. Когда Корч не смог сдержать мелкого постукивания зубов, он остановился и достал из кармана бутылку водки.
— Хрен с тобой! А хренку бы не мешало. Ну, на здоровье! — сказал Корч бутылке и влил в себя изрядную дозу.
Выпустив, не стесняясь кустов и деревьев, жирное «бррр», он отправился обходить очередной завал из старых деревьев.
— Э-э-э-э! — снова и снова кричал Корч, спотыкаясь, но устремленно пробиваясь к заветной цели.
Шнырь, услышав этот нечленораздельный звук, сопровождаемый хрустом ломающихся веток и гнилых промерзших стволов, сначала испугался, решив, что всполошил кого-то из зверей, но вскоре все же распознал своего товарища.
— Твою ж мать! — радостно закричал он и ломанулся через лес на голос напарника.
