— Дай что-нибудь. А то мне придется сорить на ковер. Не думаю, что администрация этого «хотэля» будет рада тому, что арендаторы номеров под офис уничтожают их имущество. Давай услужи другу, а то мне неудобно подниматься, ты же видишь.
Геннадию Владимировичу пришлось встать и подать гостю блюдце из-под цветка, иначе приличного размера пепельная колбаска с остатками искр полетела бы на почти новый шерстяной ковер.
— Закажи кофе, — предложил удовлетворенный посетитель. — Рань ранняя, как ни крути. Надо принимать меры, чтобы взбодриться.
— Ты соображаешь, о чем просишь? Рань же ранняя, сам сказал. Наташа придет через полтора часа. Но тебя, надеюсь, уже давно тут не будет. Все, что я могу тебе предложить, — это спуститься в кафе. Они там уже с семи сервируют завтраки постояльцам. Мне, как постоянному арендатору, и тебе, как моему гостю, могут налить.
— Закажи сюда.
— Нельзя. Пробовал как-то с ними договориться на такую постоянную услугу, но они не повелись. На постояльца гостиницы я не тяну, поэтому завтрак в номер не полагается.
— Надо же что-то выпить в честь нашей победы. Раз нет кофе, открывай свой шкаф.
— Утро раннее.
— Это не причина, чтобы не пить коньяк. И… чья бы корова мычала, Геночка! Я же чую, что ты уже приложился. Давай доставай. Я тоже хочу. Жизнь у меня нынче напряженная, неуютная: все спешка, спешка, спешка. Да опасности. Это я так о твоем сладком будущем радею… Мне надо стресс снимать. Давай доставай!
Кудраков снова, только теперь уже без энтузиазма направился к шкафчику.
— Не валяй, Дима, дурака, — высказал он по ходу свое мнение, — ты радеешь только об одном — о своем благополучии. А меня используешь. В своих, а никак не в моих интересах.
— Да что бы ты делал без моего участия?! — искренне удивился Петров. — Тебе же ни одной здравой мысли не приходило в голову! Занимался какой-то мышиной возней с обездоленными крестьянами.
— В своих интересах я и без твоей помощи могу разобраться, — продолжал брыкаться Кудраков, наливая две рюмки коньяка.
— До моего появления ты разбирался только в никчемных интересах сельского населения, — повторил Петров обвинение, принимая рюмку. — Э, коньяк не прячь пока! Можно подумать, им нужно, чтобы ты отвоевывал для них у государства земли! Да они сами этому государству отдали их, пусть по дури своей, но сами же и отдали. За все платить надо, и за дурь свою тоже. Запомни, Кудраков! Если кто-то чего-то лишился, значит, это было ему не нужно. Пойми это своей пустой башкой. Почувствуй! Именно так происходит перераспределение энергии в мировом пространстве: нечто перетекает в руки тех, кому оно надо, оттуда, где было не востребовано. Ну, за мировую справедливость!
Мужчины опрокинули рюмки.
— Философия вора, — не согласился принимать позицию гостя Кудраков, осушив рюмку.
— Неправда! Вот сам подумай: разве уйдет хоть одна баба от того мужика, которому она нужна? Нет! И собака не уйдет от хозяина, которому она нужна.
— Собака вообще сама от хозяина не уйдет.
— Так и вещь вроде как сама-то не уйдет. Но как только за ней перестают следить, теряя интерес, она тут же — бац! — и исчезает неведомо куда. Либо вор прошелся, либо потерялась, либо иссохла и развалилась. Сломалась, потому что неаккуратно, небережно с ней обращались. А почему небережно? Потому, что надоела. Потому, что неинтересна. То есть не нужна!
— По-твоему, получается, что наша земля не нужна тем, кто на ней живет, но на кой-то ляд очень нужна тем, кто живет за тысячи километров, да? Дима, опомнись! Землю нельзя перенести, чтобы их территория стала плодороднее или обогатилась ископаемыми. И больше их страна все равно не сделается, потому что земля остается нашей, как ни оформляй ее!
— Геннадий Владимирович, не распаляйтесь. Я понимаю, коньяк хороший и все такое, но держите себя в руках — день только начинается. Но если без шуток, то я тебе, дурья голова…
— Прекрати называть меня дурьей головой! — возмутился Кудраков, наливая еще по пятьдесят.
— …я тебе, не дурья твоя голова, уже не раз рассказывал, кто нынче землю у нас охотно скупает. Помнишь?
— Помню, только глупости это все.
— И я думаю, что это глупости со стороны тех, кто верит в конец света. Но почему бы нам не быть умными? Они нам заплатят за то, что мы продадим им иллюзию их безопасности, раз они считают это безопасностью, панацеей от конца света. Ха-ха! — Петров снова вознамерился закурить.
— Прекрати, скоро рабочий день начнется.
