Она почувствовала покалывание в позвонках, от самой шеи до крестца. Тепло распространилось по всему телу, согревая каждый сустав и мышцу, заряжая пальцы и снова отступая к коленям. Все повторилось по кругу.
Она медленно выдохнула, расслабляя мышцы, и снова начала свою мантру:
— Исчезни, «Рэмпион». «Рэмпион», исчезни. Исчезай.
— Получается?
Она открыла глаза. Единственное, что она видела в темноте, — это россыпь звезд за иллюминатором. Они были вблизи орбиты Земли. Солнце сейчас грело другую половину планеты. Корабль был надежно спрятан в ее тени, в бесконечном космосе.
Спрятан. Исчез. Невидим.
— Хороший вопрос, — ответила она, устремив по привычке взгляд к потолку, хотя знала, что это глупо. Ведь Ико — не пятно на потолке и даже не микрофоны, транслирующие ее бодрый голос. Она была каждым компьютерным проводком, каждым чипом, каждым элементом системы. Всем, кроме стали и винтов, держащих корабль.
Это немного сбивало с толку.
— Понятия не имею, что я делаю, — сказала Зола. Она выглянула в иллюминатор. Там не было видно ни одного корабля: только звезды, звезды и еще раз звезды. Вдалеке витало прозрачное фиолетовое облако, вероятно, газовый хвост кометы. — Ты чувствуешь какую-нибудь разницу?
Что-то заурчало у нее под ногами. Тихо, будто мурлыканье кошки. Так обычно работал вентилятор Ико, увеличивая скорость вращения, пока она обрабатывала информацию.
— Нет, — сказала Ико после минутного молчания, и шум затих. — Я все еще огромная.
Зола выпрямила ноги, которые уже начали затекать от такой позы.
— Это-то меня и беспокоит. Я чувствую, что это не должно быть так просто. За нами гонится вся армия Содружества. И они могли к этому времени попросить помощи у других членов Союза, не говоря уже о лунатиках и наемниках. Сколько кораблей ты засекла на наших радарах?
— Семьдесят один.
— Отлично… И ни один из них не засек нас и не заметил ничего подозрительного? Разве такое возможно?
— Может, то, чем ты занимаешься, наконец сработало? Может, ты прирожденный талант в этих штучках лунатиков?
Зола покачала головой, забыв, что Ико не может видеть ее. Она хотела верить, что ее мантры пошли на пользу, но что-то было не так. Лунатики контролируют биоэнергию, а не радиоволны. И у нее появилось подозрение, что вся эта визуализация и песнопения были огромной потерей времени.
Но оставался один вопрос: почему их еще не обнаружили?
— Зола, как долго мне находиться в таком виде?
Зола вздохнула:
— Не знаю. Пока мы не установим новую систему автопилота.
— И пока ты не найдешь мне новое тело.
— И это тоже. — Она потерла руки. Едва различимое тепло, согревающее пальцы ее правой руки, ушло. Впервые они были холоднее металлических пальцев левой.
— Мне не нравится быть кораблем. Это отвратительно. — В голосе послышались слезы. — Я чувствую себя еще менее живой, чем обычно.
Улегшись на койку, Зола принялась изучать отбрасываемые ею тени. Она прекрасно знала, что чувствует Ико, — в то короткое время, что она была подключена к системе автопилота, ей казалось, будто ее мозг растянули во всех направлениях. Как будто она потеряла контакт со своей физической оболочкой, отсоединила мозг и зависла в несуществующем мире между реальностью и киберпространством. В ней проснулась жалость к Ико, которая никогда не хотела ничего другого, кроме как стать более человечной.
— Это лишь временная мера, — сказала она, убирая волосы со лба. — Как только станет возможно вернуться на Землю без риска, мы…
— Эй, Зола! Ты в сети? — Торн возник в дверном проеме. Его силуэт очерчивали энергосберегающие лампы, горящие в коридоре. — Сейчас что, тихий час? Включи свет.
Плечи Золы заныли от напряжения.
— Не видишь, я занята?
Торн осмотрел маленькую темную каюту.
— Да? Вижу.
Скинув ноги с кровати, Зола присела.
— Я пытаюсь сконцентрироваться.
— Ну что ж. Продолжай в том же духе. Но может, отвлечешься на секунду? Ты должна это увидеть. По нетскрину говорят только о нас. Мы знамениты.
— Нет, спасибо. Предпочитаю не смотреть на то, как я, словно маньяк, врываюсь на самый долгожданный торжественный прием года. — Она уже видела репортаж о бале — как она потеряла ногу и упала с лестницы, приземлившись в грязь в порванном шелковом платье и испачканных перчатках. Одного раза достаточно.
Торн махнул рукой:
— Они уже промотали все ролики. И теперь ты осуществила мечту любой нормальной девушки Содружества в возрасте до двадцати пяти лет.
— Ну конечно! Моя жизнь — мечта, ставшая явью.
Торн изогнул бровь:
— Возможно, и нет, но по крайней мере принц мечты Кай знает твое имя.
— Император Кай, — поправила она, нахмурившись.
— Именно. — Торн кивком головы указал на нос корабля. — Сейчас начнется пресс-конференция. Тема — ты. Подумал, ты не захочешь пропустить такое. — Торн помахал на себя руками, изображая готовность упасть в обморок. — Его небесные глаза цвета темного шоколада, и идеально взъерошенные волосы, и…
Зола соскочила с койки. Торну пришлось вжаться в стену, чтобы пропустить ее.
— Ой, — сказал он, потирая локоть. — Чего ты так током бьешься?
