Зола бросилась бежать. Торн не отставал, но только они завернули за угол, как оба резко замерли на месте.
Между ними и шаттлом стояли двое полицейских — один из них сверял модель корабля с чем-то у себя на портскрине. На ремне у другого пикнуло. Он потянулся к поясу, и Зола с Торном, отпрянув, спрятались за зданием.
Пульс Золы бешено колотился. Она подняла взгляд на Торна, но тот изучал ближайшую витрину. Кривая надпись на стекле гласила: «Таверна Рьё».
— Сюда, — сказал он и потащил ее мимо кованых столиков прямо к двери.
В таверне воняло выпивкой и горелым жиром, вокруг стоял гул нетскринов, настроенных на спортивный канал, раздавались взрывы хохота.
Затаив дыхание, Зола сделала два шага вперед, а потом повернулась к выходу. Торн остановил ее.
— Ты куда?
— Слишком много людей. С полицейскими шансов больше. — Она оттолкнула его, но тут же замерла, заметив, что на булыжную мостовую за витриной опустился зеленый хувер с эмблемой войск Восточного Содружества. — Торн!
Его рука напряглась, и тут в таверне воцарилась тишина. Зола медленно обернулась. Десятки незнакомцев, раскрыв рты, смотрели на нее. На киборга.
— Звезды, — прошептала она. — Мне надо найти новые перчатки.
— Нет, тебе надо успокоиться и включить эти свои волшебные мозговые волны.
Зола шагнула ближе к Торну и подавила нарастающую панику.
— Мы свои, — пробормотала она. По спине тек пот. — В нас нет ничего подозрительного. Вы нас не узнаете. Мы вас не пугаем, не интересуем, не… — Ее голос затих сам собой, когда люди вокруг снова стали отворачиваться к своим тарелкам и напиткам и висящим за стойкой бара нетскринам. Зола продолжала повторять про себя: «Мы свои, ничего подозрительного», пока ее слова не создали вокруг них защитную ауру.
В них не было ничего подозрительного. Они были свои.
Она заставила и себя поверить в это.
Оглядев толпу, Зола заметила, что лишь одна пара глаз по-прежнему устремлена на нее. Глаза были неестественно голубые и весело блестели. Принадлежали они мускулистому мужчине за столиком в дальнем углу. На губах его играла улыбка. Встретившись взглядом с Золой, он откинулся на стуле и поднял взгляд к экранам.
— Пошли, — сказал Торн и повел ее к свободному столику.
От скрипа открывшейся за спиной двери Зола вздрогнула. Они сели за столик.
— Зря мы это сделали, — прошептала она, спрятав элемент питания рядом с собой на скамье. Торн не ответил, и оба склонили головы над столом, ожидая, пока красные униформы пройдут мимо. Раздался писк сканера, от которого у Золы в висках зашумела кровь, и последний из офицеров остановился.
Спрятав металлическую руку под стол, Зола выдвинула из пальца встроенный шприц со снотворным — с тех пор, как доктор Эрланд подарил ей эту руку, она ни разу им не пользовалась. Офицер все не отходил от их столика, и Зола заставила себя повернуться, мысленно повторяя: «Невиновные, нормальные, неотличимые от толпы».
В руках у офицера был портскрин с встроенным сканером чипов. Зола сглотнула и подняла взгляд. Он был молодой, лет двадцати с небольшим. На его лице отражалось недоумение.
— Что-то не так, месье? — спросила она, с отвращением слыша в собственном голосе такие же приторные нотки, как у королевы Леваны.
Он заморгал. Остальные двое — мужчина и женщина — тоже обратили на них внимание и застыли.
От шеи вниз по телу поползло противное ощущение жара. Зола стиснула кулаки. Поток пульсирующей в воздухе энергии был почти виден невооруженным глазом. Оптобионика начала нервничать и гнала перед глазами предупреждающие сообщения о гормонах и химическом дисбалансе, а Зола отчаянно пыталась взять свой дар под контроль. «Я невидима. Я не важна. Вы меня не узнаете».
Пожалуйста…
«Не узнавайте меня».
— Месье?
— Вы… э-э-э… — Его взгляд скользнул от портскрина к ее лицу, и он тряхнул головой, сбрасывая наваждение. — Мы кое-кого ищем, и тут сказано… Вы, случайно, не…
Теперь на них смотрели абсолютно все. Официантки, посетители, жуткий незнакомец со странными глазами. Умоляй не умоляй, невозможно сделать себя невидимой, если с тобой заговорил иностранный военный. От усилий у Золы начала кружиться голова. Температура все больше поднималась, на лбу выступили капли пота.
Она сглотнула.
— Все нормально, месье?
Он сдвинул брови.
— Мы ищем девушку… подростка… из Восточного Содружества. Вы, случайно, не… Линь…
Зола подняла брови, изображая недоумение.
— …Пиона?
Улыбка примерзла к лицу Золы. Имя Пионы камнем ударило ее в грудь, вышибив воздух из легких. Перед глазами поплыли воспоминания. Вот Пиона в карантине, испуганная и потерянная. Вот она умирает, а антидот по-прежнему зажат у Золы в руке.
Вспышка боли огнем пробежала по мышцам. Вскрикнув, Зола вцепилась в крышку стола, едва не упав на пол.
Офицер отпрянул, и его напарница воскликнула:
— Это она!
Зола почувствовала, как стол сдвинулся в ее сторону — это Торн вскочил на ноги. Прошло несколько секунд, прежде чем жгучая боль отступила. На языке остался соленый привкус. Кто-то вскрикнул, сквозь путаницу мыслей пробился скрип отодвигаемых стульев. Женский голос произнес:
— Линь Зола, вы арестованы.
