Он вышел, а Ян в отчаянии отвернулся к стене. Его мысли были о бармене клуба, который пытался ему помочь. «Ваня, - думал парень, глотая слёзы, - как же так? Единственный нормальный человек в этом гадючнике. Только бы он был жив, но… я помню его глаза, живые так не смотрят». Парня затрясло от рыданий: «Как теперь дальше? Как мне жить? Все, кто делает для меня что-то хорошее – погибают. Сразу умер папа, потом мама. Теперь вот Ваня, и тоже из-за меня. Я не могу, не хочу, я не выдержу. Паша… сволочь, урод, как он мог? Какого я вообще припёрся в этот клуб? Зачем остался? Зачем? Весь этот стриптиз… я знал, я чувствовал, что ничем хорошим это не закончится. Я не могу, не смогу с этим жить». На секунду он остановился в потоке мыслей. Что-то появилось, за что он мог зацепиться, но парень никак не мог поймать этот момент. Мысли путались, клонило в сон, предметы стали расплываться, и Ян отключился под действием снотворного, введенного доктором в инфузионный раствор.
Почти всю неделю Ян пытался разговорить Сергея, задавая ему всевозможные вопросы. Но у того был один ответ: всё к хозяину клуба. Не дед, а партизан какой-то. В итоге, приняв, что ничего не добьется, парень решил оставить «Чехова» в покое. Он уже свободно поднимался, передвижения не причиняли особо сильной боли, даже можно было аккуратно присесть, правда, пока только на одну из половинок, но постепенно и эта болезненность стихала. Оставались только синяки на лице и теле, но на эти мелочи Ян старался не обращать внимания.
Душераздирающее ощущение в груди тоже слегка притупилось. Ян старался не думать об этом, но, всё же, очень хотел посмотреть в глаза тому, кто его предал. Тому, кого он любил и кому доверял. Любви не осталось, всего лишь её осколки в сердце иногда давали о себе знать обжигающей болью. Но Ян терпел, надеясь, что со временем, они отполируются, и уже не будет так больно.
На десятый день парень хотел выйти из кабинета, но Сергей ему не позволил. Как он сказал, по распоряжению хозяина клуба, Яну нельзя было покидать комнату. Игнорируя запрет, парень всё же попытался выйти, но тщетно. Дверь охранялась двумя амбалами в форме секьюрити. Раньше Яник их не видел в клубе. Немного поскандалив с «Чеховым» и абсолютно не понимая, к чему весь этот бред, парень решил позвонить шизанутому психу Паше по телефону. Однако телефона он тоже не обнаружил. Это было уже слишком. «Они распоряжаются мной как какой-то вещью, - раздражённо думал он, - происходит какая-то неведомая херня, и что с ней делать – непонятно».
Объяснить происходящее никто не мог или не хотел. Сам Ян сломал себе весь мозг размышлениями, и уже ни о чём не думал. С какой-то отрешённой безучастностью он днями лежал на кровати, глядя в потолок. Не хотелось вообще ничего. Абсолютно. Апатия настолько заволокла его сознание, что он даже не отреагировал, когда, в необычное для него время, в спальню вошёл «Чехов», одетый в пальто.
- Я попрощаться, - он подошёл ближе, - послушай меня, парень. То, что с тобой произошло – это кошмар, но это сотая часть того, что вообще происходит в этом городе. Тебе ещё повезло. Да, я серьёзно. Я тебя только прошу: ничему не удивляйся и на всё соглашайся, лишь бы унести отсюда ноги. Я надеюсь, ты справишься. И ещё, не бери близко к сердцу человеческую подлость. Её столько, что сердце не выдержит. Ну, всё, будь здоров.
Он вышел из комнаты, а Ян обалдевшим взглядом всё ещё смотрел на закрывшуюся за ним дверь. «Ничему не удивляйся… на всё соглашайся… что происходит в этом городе? Куда он умудрился вляпаться?»
Дверь снова открылась, впуская высокого темноволосого мужчину, внешне напоминавшего Пашу, но значительно старше.
- Ну что, будем прощаться? – обратился он к Яну, усаживаясь на подоконник спальни.
- Э… («…лишь бы унести отсюда ноги») ну… да, наверное. А вы кто? И где Паша? – (чёртов язык и дурацкий характер)
- Я – хозяин этого заведения, а кто такой Паша, я не знаю, - искренне ответил мужчина.
От этих слов Ян застыл в шоке, не в силах проронить ни слова. Когда дар речи вернулся, парень пробормотал:
- Подождите, но ведь Паша… он же хозяин клуба. И Ваня… бармен… он жив?
- Парень, тебя, наверное, хорошо торкнуло, ты путаешь что-то.
- Да нет, - Яником овладело бешенство: «Что они тут, дурака из него сделать решили?» – это вы что-то путаете. Вы кто такой вообще? Где Паша? Что с Ваней? Что тут вообще происходит, чёрт вас всех подери?
- Не ори, - мужчина поморщился, - я не знаю, во что ты влип, но тебя обнаружили у порога клуба в совершенно невменяемом состоянии, выпавшим из машины. Машина твоя стоит на парковке. Скорую мы не вызывали, потому что документов у тебя не было. При клубе есть доктор, он тебя подштопал. Чего ты хочешь, я не пойму?
Яна затрясло. Говорить ему, что он хотел элементарной справедливости, было бесполезно. Но документы…
- А где мои документы?
Мужчина хмыкнул:
- Это ты у меня спрашиваешь? Откуда мне знать?
- Но я же работал здесь. Официантом, а потом, - он запнулся. Сказать, что работал стриптизёром, не поворачивался язык, - Марсель – это же я.
