Уязвляло то, как Феликс переходил на снартарилл, если я становилась случайным свидетелем его разговоров с советниками или военачальниками. Последние, к их чести, имели больше уважения и в моем присутствии заговаривали исключительно на всеобщем. А он… В сердце распускались ядовитые цветы обиды. Я ведь могла его полюбить. Чистой и незамутненной любовью девчонки, впервые познавшей мужчину. Его – императора, супруга, защитника…
– Дитя, ты напрасно призываешь тьму к себе в душу, – синие глаза древней снарр'ит6 были самой вечностью. Не раз казалось, что жрица видит меня насквозь, и сейчас мурашки пробрались под плотное платье. Не стоило забывать, что эта красивая светловолосая женщина – с виду едва ли разменявшая четвертый десяток – застала Пятую Эпоху. А это очень, очень давно! Такая седая древность, что мне и не снилась. Нет, снарры не бессмертны, как это рисуют сказки, но по сравнению с человеческим веком их жизнь можно приравнять к бессмертию. Увядание эльфов происходит так же медленно, как опадание листвы для бабочки-однодневки. Так говорит жрец Саймон, мой учитель из числа людей.
– Простите, снарр'ит? – пропасть между нашими расами дышала холодом вечных снегов. Меньше всего хотелось, чтобы жрица узнала о моих неподобающих мыслях…и донесла императору.
– Безумие – оправа для любви, – повторила древняя строчки поэмы, – его любви к тебе.
Я вздрогнула. Нет никаких сомнений, что она говорит о Феликсе. Но зачем? Это такая проповедь? И почему мне напоминают о его якобы любви, когда я почти убедила себя в том, что имею полное право тянуться к теплу другого человека?
– Давайте вернемся к творчеству Алиссана, – довольно холодно проговорила я.
– Непременно, Лидия, – Майра смотрела мягко и ласково, – но я хотела бы помочь тебе не только в снартарилле. Я знаю, что ты чувствуешь.
Да неужели?
– Феликс разрушает все, к чему прикасается, – продолжила жрица, – его любовь – тяжкое бремя. Ты знаешь, почему?
Что за глупые вопросы? Наставница решила в шарады поиграть? Почему – да потому что тиран, – и это было самым лестным словом из тех, что пронеслись в моей голове.
– Не суди его строго, – как заботливая матушка, говорила жрица, и я дальше слушала только из вежливости, – ты знаешь, что солнечные эльфы никогда не смешивали свою кровь с людьми?
Это она намекает, что Феликс меня облагодетельствовал? И я еще благодарной быть должна? Видимо, что-то в моих глазах отразилось, отчего Майра стала говорить быстрее – дабы успеть, пока я не закрылась окончательно.
– Так вот, в отличие от лунных собратьев, снарры никогда не заключали союзов с людьми. Поэтому их душа медленнее взрослеет. Гораздо медленней, чем у людей или у истайров.
Я начала догадываться, к чему клонит жрица, но легче от этого знания не становилось.
– Император молод, дитя, – женщина подтвердила мою догадку, – очень молод душой. Его
– И когда он созреет?
– Через несколько веков.
Я подумала, что ослышалась, но жрица не отрывала от меня испытующего взгляда.
– Через несколько веков… – одними губами повторила я. Когда это случится, меня уже давно не будет, – думаете, мне стало легче?
– Станет, когда придет понимание.
Невозмутимость жрицы начала выводить из себя.
– Зачем же тогда Его Величество взял меня в жены? Подождать не мог пару веков, и потом найти себе супругу?
– Империя на грани войны, – едва слышно ответила Майра, ее голос шелестел старыми листьями на ветру, – у него не было этого времени. Народу нужна надежда, а лучшее ее проявление – это уверенность, что династия не прервется. Наследник.
Вот оно как… И теперь понятна ярость Феликса по поводу отсутствия оного.
– И все же, – кое-что не укладывалось в голове, – Его Величеству было бы разумнее взять в жены эльфийку. У нее, в отличие от меня, был бы шанс дождаться, пока
– Вероятно, так, – не стала спорить жрица, – но дело в том, что Феликс ходил в Храм и получил видение.
Видение. Слышала я о таком. Якобы сильные мира сего наделены способностью принимать наставления богов.
– И что же в нем было? Вы знаете? – этот вопрос опять же был данью вежливости. Конечно, она знала. Все видения проходят через Высшую Жрицу, и любого другого эльфа – либо человека – давно свели бы с ума. Незавидная участь, быть мостом между смертными и богами.
– Боги говорят, что империю спасет союз с хелийской девой, – Майра выразительно посмотрела на меня, – с девой, меняющей маски.
То есть, с комедианткой… Вероятность, что пророчество не обо мне, ничтожно мала.
– Мальчишка, конечно же, воспротивился, – на восковое лицо древней набежала тень эмоций, – но когда увидел тебя на следующий день, на городской площади… Он влюбился, дитя. Полюбил, насколько это вообще возможно для его
Ага. Я любимая игрушка, наравне с виверной, в которую он с удовольствием вонзает шипы.
– А если все-таки видение ошиблось? – рискнула я задать новый вопрос. Вдруг есть призрачный шанс, что меня отпустят на все четыре стороны, и император возьмет в жены другую? – у нас до сих пор нет детей.
