Памятуя о совете последнего, я отвесила легкий поклон. Виверна продолжала изучать меня неморгающим взглядом, но эльф одобрительно склонил голову.
– Подойдите, миледи.
Я опасливо приближалась, глядя на шипастый круп ящера, в полтора раза выше, чем у лучшей лошади из императорских конюшен. Допустим, виверна не станет мной обедать, но как – предположительно – на нее забраться?
Не успела я обдумать этот вопрос, как истайр нагнулся, почти свесившись с седла, и подхватил меня за талию. Рывок, смешанный с изумлением – и я сижу перед ним, машинально вцепившись в поводья.
– В нашей культуре запрещено прикасаться к особам королевской крови, – бесшабашно подмигнул эльф, не торопясь убирать руку с моей талии, – но Вы не моя госпожа, миледи.
Я пребывала в самом настоящем шоке. Истайр он и в Блуждающих Долинах истайр. Ни один имперец не позволил бы себе подобного. Никто не осмелился бы даже задержать на мне взгляда. А этот лунный эльф запросто нарушает негласные законы двора… Вероятно, это единственный способ выполнить приказ Феликса – тренироваться на Мариссе – и сохранить мне жизнь. Когда буду в храме Солнца, сожгу за него благодарственную монетку2
Истайр пустил виверну шагом, и я отметила, что в сбруе ящера отсутствуют шипы. Его Величество не брезговал использовать боль как основной рычаг воздействия на животное, и многие погонщики переняли его метод, зачастую считая единственным, способным контролировать виверну. Помню, из подпруги Гнева в брюхо ящера впивался целый ряд железных «зубов».
– Она привыкает к Вашей энергии, – едва слышно сообщил эльф, наклонившись корпусом вперед, так что наши тела плотно соприкоснулись, – и пока будет лучше всего, если Ваша аура станет напоминать мою.
Меня сковала какая-то совсем девичья неловкость, робость вперемешку с внезапным, запретным порывом узнать – каково это, принадлежать этому сильному мужчине – и страхом, что об этих неподобающих желаниях узнают. Не Феликс, нет, уж я постараюсь, чтобы ни слова не слетело с моего языка, а мастер-погонщик, чьи сильные руки обхватили меня в надежном кольце.
Виверна ускорила шаг, переходя на бег, который я наблюдала на скачках и турнирах – погонщики развивали огромную скорость и с копьем наперевес стремились сбить соперника. Я схватилась за луку седла, чувствуя, как поток встречного воздуха норовит сбить на землю почище смертоносного копья. Но мастер держал крепко, и я понемногу успокоилась. Теплый ветер бил в лицо, трепал волосы и оставлял шлейф медово-летних запахов…никогда бы не подумала, что прогулка на виверне может быть такой. Почти полет.
В этом темпе мы несколько раз обогнули долину, а потом истайр направил Мариссу через полосу препятствий, не замеченную мной ранее. Разбег…прыжок через брусья…через ров… Я уже не сдерживалась и совершенно не по-императорски то визжала, то смеялась.
– Спустя месяц, миледи, – по голосу я поняла, что эльф улыбался, – Вы будете брать барьеры самостоятельно.
После чего он слегка потянул за поводья, замедляя ход ящера, и вложил их мне в руки.
– Просто держите, спокойно и уверенно. Не делайте лишних движений, – и спрыгнул…спрыгнул! на траву, оставив меня в седле одну. Солнце и Луна! Ладони мгновенно вспотели, и руки все-таки дрогнули, на что виверна отозвалась недовольным ворчанием.
– Не сжимайте так сильно, – идя рядом, эльф коснулся бока животного около моего колена, и я внутренне вздрогнула, – все под контролем. Под моим контролем, миледи.
Несколько успокоившись от того, что виверна не спешила удариться в галоп и снести мне голову, я перестала смотреть непосредственно перед собой и расслабленно выпрямилась. Эльф все так же шел бок-о-бок.
– Я что-то делаю не так? – поймав изучающий взгляд, напряглась я.
– Напротив, – истайр запустил руку в непослушные волосы, – никогда не видел более изящного создания верхом на виверне.
Новая улыбка показалась лукавой, и я снова смутилась, но управление, по счастью, не потеряла, и совсем скоро выехала к знакомой террасе.
Луна, нет… Ярко-изумрудные, змеиные глаза императора наблюдали за мной издалека. Его Величество подошел к мраморному заграждению и два раза медленно хлопнул в ладоши. Как насмешка над моим прошлым, когда он рукоплескал выступлению балаганчика. Сердце сдавили невидимые тиски, пальцы сжали поводья так, что они врезались в кожу.
– Мастер Рэмис, – изумруды обратились к истайру, – вижу, Вы не зря носите свое звание, – спустившись на траву, Феликс подал мне свою длинную прохладную ладонь.
