— Эмма была доброй души человеком. Из тех, кто никогда не видит в других недоброжелателей, — ответил Дев, вспоминая ее. — Она верила в лучшее в людях. К сожалению, это иногда работало против нее. Ее вера в Сабрину дала Сабрине козыри. Она знала о Гейбе то, что могло стать проблемой, а Лоуренс уже тогда подталкивал к тому, чтобы Харрингтоны породнились с де Винсентами. Сабрина хотела Гейба и могла использовать то, что знала, чтобы склонить его к браку. Он мог попасться к ней в ловушку, и это было… неприемлемо для меня.
Она нахмурилась.
— Погоди минутку. Ты что?.. — Она опустила ладони на стол. — Ты согласился быть с ней, чтобы она прекратила преследовать Гейба?
Чувствуя себя неуютно, он поерзал в кресле.
— Я был с ней, потому что верил: слияние нашего бизнеса с бизнесом ее семьи — разумная политика.
— И потому, что это отвлекало ее внимание от Гейба? — настаивала она.
— Ну, я думал, так и будет, но ничего не вышло. Сабрина была все так же одержима Гейбом. Ты знаешь, что случилось между Никки и Паркером? — Он поднял свой бокал с водой. — Все еще хуже.
— Что может быть хуже того, что Паркер напал на Никки? — прошептала она.
— Паркер во время нападения сказал Никки кое-что, и это заставляет нас думать, что они имеют отношение к аварии Эммы.
Она прикрыла рукой рот.
— Боже мой…
— К счастью, Паркера больше нет, и я… не думаю, что Сабрина будет представлять проблему.
— Вы пошли с этим в полицию? — спросила она и тут же закатила глаза. — Точно. Де Винсенты не обращаются в полицию.
— Обычно нет. Кроме того, никто из нас не хотел, чтобы Никки была вовлечена в это больше, чем следует. Паркер мертв, а Сабрина…
— Где-то прячется? — Она подняла свой бокал с вином. — Она не должна прятаться где-то в ожидании того, чтобы стать чьим-то ночным кошмаром.
— Согласен, но я узнал, что Сабрина мертва. Новость еще не распространилась широко, но, уверен, скоро об этом узнают все.
— Что? — Она распахнула глаза.
Дев рассказал ей несколько отредактированную версию того, что сказали ему.
— Я не знаю, что с ней случилось, — сказал он, хотя это была правда лишь отчасти, и он почувствовал укол вины. Нечто, чего он никогда не чувствовал раньше.
— Не знаю, что и сказать. Я сочувствую их с Паркером семье, но я не могу… не могу найти в себе сочувствия к ней или к ее брату. Кажется, оба были ужасными людьми. — Она сделала глоток. — А Гейб знает это? Почему ты был с ней на самом деле?
— Как я и сказал. Я…
— То, что ты сказал, чушь собачья, Девлин. Может, компания ее семьи и была одной из причин, но ты пытался спасти брата от ужасного будущего… пожертвовав собственным. Это довольно… впечатляюще.
Чувствуя, как горит лицо, он отвел взгляд.
— Я не белый рыцарь, Рози. Или какой-нибудь бескорыстный человек.
— Я знаю. — Она изучала его мгновение. — Но все же в этом есть нечто, чего я не понимаю. Если Сабрина была одержима Гейбом, то почему она захотела быть с тобой? Я не хочу обидеть, но…
— Я не обиделся. — Деву пришлось хорошенько подумать над тем, как ответить на этот вопрос, он и сам был не вполне уверен в ответе. — Я думаю… Я думаю, Сабрина считала, что, выйдя за меня, она будет ближе к Гейбу. Что эта близость сработает в конечном счете в ее пользу. Звучит совершенно нелепо.
— Так и есть. — Рози кивнула.
— Но она, очевидно, не могла реально взглянуть на вещи. Сабрина была избалована родителями. Как и Паркер. Полагаю, она считала, что в конце концов все будет, как она хочет. — Он пожал плечами. — Другие причины? Честно, не знаю.
Рози долго и пристально смотрела на него, а потом прошептала:
— Вы все… все вы, богачи, просто странные. Совершенно странные.
Это случилось.
Просто легкий изгиб его губ, но он быстро стал усмешкой, превратившейся в улыбку. Дев рассмеялся. Запрокинул голову и рассмеялся громко, и ему было плевать, кто его видит и слышит.
Она улыбалась ему, когда он вновь посмотрел на нее.
— У тебя хороший смех, — сказала она. — Ты должен смеяться чаще.
— Да, должен, — ответил он, осознавая, что на них опять смотрят. — Так как, то, что я сказал, не беспокоит тебя?
Рози ответила не сразу:
— Мне кажется, это сложный вопрос.
— Да.
Локон снова упал ей на щеки.
— Я стараюсь не судить людей, особенно когда речь идет о плохих вещах, случающихся с плохими людьми. Может быть, так я сама становлюсь плохим человеком, но я не могу слишком уж переживать о насильнике, встретившем печальный конец.
В нем вспыхнуло удивление.
— Правда?
Она пожала плечами.
— По этому поводу я придерживаюсь того странного мнения, с которым не согласна куча людей. То есть я думаю, есть люди, которые лишаются права жить, как только отняли чужую жизнь или сделали что-то отвратительное, что выходит за рамки человеческой порядочности. Но в то же время я невольно спрашиваю себя, имеет ли кто-нибудь право принять решение отнять чужую жизнь? Я все думаю и думаю об этом. Я думаю… я думаю, иногда можно понять, когда кто-то, кто им не безразличен, ужасно пострадал, и тогда человек срывается… они ломаются. Психоз — реальная вещь, и хорошие люди испытывают его под крайним давлением. И люди — странные.
Это казалось преуменьшением.
