– На самом деле в семь, нам понадобится время туда добраться, – объяснил он, не сводя взгляда с моих волос и чертя пальцем от цветка к шее линию. – Так что вот так. Мы с тобой кое-куда поедем и здорово проведем время прямо здесь, в городе. Я, кстати, заказал два билетика на тот случай, если ты вдруг согласишься.
– Да? – выдохнула я, трепеща всем телом. – Билетики? Но куда?
Он взял мою руку и приложил к своей груди. Его сердце стучало также неистово, как тогда в коридоре, когда мы подглядывали за Дарке. С той же скоростью, что и мое.
– Это ты узнаешь, когда согласишься.
– Это вопрос?
– Так да или нет? Думаю, ты должна мне ответить.
Он подался вперед, коснулся носом лилии и глубоко вдохнул. По моей черепушке прокатилась волна трепета. А по руке, от того места, где он прижимал своими теплыми пальцами мою ладонь, рванулся вверх ритмичный гул – слабым, но настойчивым отголоском его бьющегося сердца.
– Просто двое друзей, решивших куда-то сходить и насладиться приятным вечером. На людях. Где с ними ничего такого не может случиться.
Он путал меня своими прикосновениями, своими словами о том, что мы всего лишь друзья…
– В прошлый раз мы тоже были на людях. И посмотри, чем это все закончилось.
Он тихо засмеялся, по его груди пробежала дрожь и тут же отдалась в моей руке.
– И то правда, оттого что мы не смогли держать себя под контролем, вышла целая история. Но не бойся. На это свидание – хотя это никакое не свидание – мы установим строгое правило под названием «Никаких рук!».
– Никаких рук.
– Да, главным образом рук, – заверил меня он, – а для гарантии в этот раз не станем снимать трусы.
– О господи, – пробормотала я.
Он сильнее прижал мою руку к своей груди:
– Берди?
– А?
– Значит, завтра в семь?
Не успела я ничего ответить, как в дверь трижды быстро постучали. Мы отпрыгнули друг от дружки, и тут же загудел замок. В дверь просунулась голова Бет.
– Сюда с двумя постояльцами идет менеджер. Давайте отсюда, быстрее, быстрее!
Сердце заколотилось как бешеное, я рванула к двери, но тут же остановилась – Дэниэл рукой преградил мне путь:
– Я не слышал ответа.
– Ты серьезно? – нетерпеливо воскликнула я в сильнейшем приступе паники. – Дай мне пройти!
– Берди, прошу тебя. Умоляю выбраться завтра со мной в город. Ну пожалуйста, пожалуйста.
– Ну хорошо, как скажешь, я пойду!
Он решительно кивнул:
– И не пожалеешь. А теперь вперед.
Он придержал передо мной дверь и неожиданно вытолкал в коридор. Чтобы не нарваться на мастер-ключ Бет, я нырнула вниз, споткнулась и чуть было не зарылась носом в ковер.
– Блин!
Он подхватил меня и сказал:
– Прости! Да, чуть не забыл. По возможности надень завтра на себя что-нибудь пурпурное.
– Что? – спросила я чуть громче, чем нужно.
– Боже мой, слушайте, вы, заткнитесь оба, черт бы вас побрал! – сердито прошептала Бет. – Если нас здесь застукают, у всех будут большие неприятности.
– Не-а. Нас просто уволят, и дело с концом, – весело произнес Дэниэл, улыбаясь мне широкой, лучезарной, идиотской улыбкой.
Бет в отчаянии застонала:
– И как я только поддалась на твои уговоры и влезла во все это дерьмо? Иногда мне хочется тебя задушить, Дэниэл Аоки.
Мне тоже, Бет. Мне тоже.
Я понятия не имела, что надеть на свидание, которое на самом деле совсем не свидание, и поэтому переживала. В итоге те несколько часов, что оставались у меня перед тем, как сесть следующим вечером на паром и встретиться с Дэниэлом, мое тело медленно заполоняла паника. Оставалось лишь надеяться, что тетя Мона знает, что делает.
Я критически оглядывала свое отражение в огромном зеркале, стоя в подсобке бутика по продаже винтажной одежды, многим предметам которой место было на помойке, расположившегося чуть дальше на той же улице, где стоял ее кинотеатр. Полки в нем были датированы периодами с 1920-х по 1990-е годы. Присев передо мной на корточки, тетя Мона мерила длину моего подола, в то время как дедушка Хьюго отдыхал на скамейке на улице, болтая со знакомой пожилой парой, которую он остановил, увидев, что они идут мимо.
– Отлично, – выдала вердикт Мона.
Я повернула голову и искоса глянула на бумажную бирку, приколотую сзади к лифу:
– Могло быть и лучше. Это же баснословно дорого.
– Если вещь выглядит так обалденно, ей вообще цены нет! – сказала она, встала и залюбовалась мной из-под веера накладных ресниц, сделанных из крохотных птичьих перышек.
Сегодня парик на ее голове живописал серебристое каре.
– К тому же это мой пунктик. Ты же знаешь, я всегда найду деньги на новую одежду.
