— Скажи, что мои слова передаёшь.
— Всё равно ё**ет, он поехавший!
— Ну, значит, сдохнешь. Сандре привет передавай, скажи, пусть зайдёт вечером, утрясём вопросы по концерту.
Порешав административные дела, я, с чувством выполненного долга, поднялся к себе. План был прост и прекрасен: упасть в постель, проспаться, а уж потом, проснувшись — думать. Но жизнь, как всегда, внесла свои охеренные коррективы.
— Господин Мёрдок, вы арестованы за многократные нарушения режима досрочного освобождения и убийство своего попечителя! — проорал мне на ухо один из двух бравых стражей порядка, что заломили мне белы рученьки и швырнули мордой в пол, как только я переступил порог своей комнаты.
— Вот же ж вы пидоры, отвечаю! — только и прокряхтел я.
В полутора метрах от меня оказалась женская ступня в балетке, и сверху раздался знакомый голос:
— Мёрдок, прости, я подавала апелляцию, и уже даже прошёл суд, я пыталась доказать, что ты не виноват, но ничего не получилось! Теперь тебя посадят на целый месяц в тюрьму...
Экси всхлипнула, а потом, не сдерживаясь, разрыдалась.
Мусора — они всегда не вовремя. Вот когда мне какая-то пидарасина в почку ножом била — никаких мусоров даже на пушечный выстрел вокруг нет. А когда ты, после целой ночи праведных трудов, хочешь спокойно покемарить перед ещё более праведными трудами — опа! — мусора.
Но это я даже не в обиду сотрудникам правопорядка. Это все люди такие. Когда надо — хер кого найдёшь, а когда нахер не нужны — от них и в тайге не спрячешься.
Я расслабился и наблюдал. А наблюдать было чего. Потому что происходило странное. Стражники откинули ковёр Мэйтаты, втащили меня в мой респокруг, и мы все втроём там застыли.
— И чё? — спросил я через минуту. — Мож, я пока посплю?
Лица неписей не выражали недоумения, в них это не было запрограммировано. И всё-таки я чувствовал, что ребята от чего-то охеревают.
Но проект существовал уже достаточно давно, поэтому даже самые глючные и непроработанные новые модули могли творчески интерпретировать реальность и искать альтернативы неработающим путям. Отстояв вахту в течение трёх минут (все эти три минуты передо мной лила слёзы и распиналась Экси), оба-два молча развернулись и поволокли меня к двери.
— Уи-и-и! — обрадовался я и поджал ноги.
Парни напряглись, но выдержали. Я, довольный, покачивался между ними.
— Мёрдок? — удивился Рома, увидев нас снизу, когда мы спускались по лестнице. — Это... Это чё за херня?
— Это, Рома, называется «менты», — пояснил я. — Когда ты занимаешься рок-музыкой, это происходит постоянно и вечно не вовремя. Кстати, запиши куда-нибудь сегодняшнее число и так, мол, и так: Мёрдока повязали, чтобы сорвать его концерт. Информацию распространи, это называется пиар. Вообще, забей, лучше Сандре это всё объясни, она менеджер, пусть она пиаром и занимается. С тебя пиарщик — как с говна пуля, ты только и можешь, что «экать», тупить и матом стелить через каждое слово.
Договаривал я уже на улице, куда меня выволокли боком и потащили к ратуше. Я устал висеть и таки согласился идти. Через пару сотен метров встретился Мэйтата. Он целенаправленно шагал к моему дому, увлекая с собой двух девок разом. Девки, кажется, были очень удивлены происходящим с ними, но попыток свалить не предпринимали. Это потому, что Мэйтата — очень галантный и харизматичный.
— Мёрдок, — кивнул он. Руки не подал — они у него обе заняты были, тискали девок.
— Мэйтата, — кивнул я в ответ. Руки тоже не подал — меня за них держали.
— За что тебя?
— Убийство.
— Эх... — покачал головой Мэйтата. — А я вот тоже потрахаться собираюсь.
— В каком смысле «тоже»? — возмутился я.
Но ответом мне был только громовой хохот удаляющегося Мэйтаты.
— Что бы ты ни говорил, Мёрдок, этот твой друг — злой, грубый и неизящный человек! — сказала плетущаяся за нами Экси.
— Слушай, вот твоего только мнения и не хватало, — устало сказал я. — Я б вообще экзамен ввёл на право иметь мнение. И он был бы такой охеренно сложный, что ты б его точно не сдала.
Замолчала. Обиделась, наверное. Странно, когда я её матом крыл и пидарасиной дразнил — не обижалась. Да и хрен на неё, в самом-то деле. Подумаешь, разок в рейд сходили. Это ещё не повод облизывать друг другу гениталии до конца наших бесконечных жизней.
На каком этапе Экси отвалилась, я не заметил. Меня она, собственно, вообще не тревожила (а вот Вейдеру, как писателю, наверное, был бы интересен этот сюр: девушка, за убийство которой меня волокут в тюрьму, идёт следом и, заливаясь слезами, просит, чтобы меня отпустили), меня тревожило моё будущее, как рок-звезды. Если Сандра додумается, что я ни разу не шучу, и грамотно пиарнёт мой арест — это, конечно, зерно на мельницу. Но если я из своей прошлой, так называемой «реальной» жизни что-то и вынес, так это одну простую истину: на одном пиаре далеко не уедешь. Ещё нужна музыка. Много музыки. Дохерища музыки, будем говорить откровенно.
А если меня закроют на месяц, то всю предвыборную кампанию Даймонда я пропущу с гарантией.
