- Уходить надо! - зашипел Микола, слушай, как орут в подъезде - на первом этаже хрустела выламываемая дверь, зашлась в визге женщина...
- Я вам адрес дам. Уведите Олену и нашу доню. Кныш их спрячет, вам поможет...
Микола схватил записку. Вот же дура, да пусть себе...
Олена волокла перепуганного ребенка, пыталась девчонку в пальтишко втряхнуть...
- До черного ходу...
Микола побежал следом. Застряли у двери, девчонка придушенно заплакала.
- Не возися! - шепотом гаркнул Микола.
- Та ключ... - руки у девки дрожали.
-Та отперла вже. Засов... - Грабчак отстранил неловкую прислугу, отодвинул задвижку. Тяжелая дверь распахнулась, с глубины темного подъезда тут же кто-то закричал. Микола живо захлопнул дверь, лязгнул засовом:
- Сторожат!
- Ох, боженька! По галереи, да на крышу?
Побежали по коридору обратно. Дите ныло и словно нарочно руки растопыривало.
- Та держи ее крепче! - зашипел Микола.
Мелькнула зала: пани Тимкевич так и сидела за столом. Меж игрушечных чашек стояла открытая шкатулка, в ней какие-то письма, ленточки, револьверчик крошечный...
Не, ну бывают же такие дуры-бабы...
В квартиру уже ломились - словно молотом в дверь кто-то бухал...
Микола прорвался на застекленный балкон - поддалась фрамуга, сволочь, наконец... Пробежали по проходу, густо уставленному фикусами и геранями. Малое отродье Тимкевичей скулило всё громче...
- Сюда! - Олена указала на приподнятую раму - за ней тянулись железные перила, за ними спуск на крышу пристройки...
Микола поднатужился, вырвал задвижки с подгнившим "мясом", мигом соскочил вниз.
- Прими, малю, - Олена совала малую девку.
- Да куда вам по крышам? Небось вас и так пожалеют, - Микола, стараясь не греметь сапогами по жести, побежал от балкона. Вслед ругалась придурюватая Олена, но Грабчак не оборачивался. Ну, шо тупой девке объяснять? Громыхать и визжать начнут, да и поскользнуться-свалиться, не дай бог, сподобятся...
Пожарная лестница во двор торчала рядом, но Гробчак-то был не так прост - во дворе ждать, ох, как могут. Полонезская кровь, она, ох, и коварна... Бывший шутце пробежал до брандмауэра соседнего дома - по краю глухой стены тянулись скобы - жутко, но жить захочешь, взберешься...
Взлетая по ржавым скобам, Грабчак слышал крики из окон, потом захлопали едва слышные револьверные выстрелы...
...Хранила счастливая звезда Миколу - крыша, еще крыша, меж труб протиснулся, никто не видел, дальше, еще дальше...
...Удача изменила, когда уже спускался - обломился прут, за который второпях ухватился дивизионник Грабчак. Видать, шляхта лестницу строила, а то и австрияки - они ж разве сделают на совесть?
...Рухнул Микола на пристройку подвальную, прогнул гузном жесть, скатился как по горке и крепко приложился боком. Сгоряча вскочил, к воротам кинулся - решетка заперта...
Как плененный тигр тряс Микола Грабчак кованые завитки решетки. Всё, конец! Опомнился, назад, во двор метнулся - спрятаться, отсидеться. Левой ноги не чуял - всю ляжку отбил - как граната в кармане кость не сломала, то уму недоступно. Запрыгал на одной ноге к дворовым сараям, ища укрытие. Нет, не взяли еще! Только суньтесь!...
***
Окраина Львова
6:25
...- Живописно, вот только соваться туда не хочется, - Катрин смотрела вниз - дорога здесь спускалась с холма, бронетранспортер катил осторожно, впереди виднелись по-настоящему городские дома, крыши железные и черепичные.
- А вы, товарищ Катя, и не высовывайтесь, - попросил пулеметчик. - Не ровен час, снайпер стрельнет, а вас велено в живости и целости доставить - переводчиков у нас мало.
Мезина не спорила, опустилась под защиту пусть легко, но все же бронированного борта.
- Спокойно пока идем, - заметил Женька.
- Тут город такой, специфический, - проворчала Катрин. - По-европейски тактичный и пакостный: в лицо гостям вежливо улыбается, в спину плюет и немножко стреляет.
- Преувеличиваешь. Город сложной судьбы, с комплексами и психами, но большинство горожан - обычные люди. Они же не виноваты, что через них все ходят.
Мезина промолчала. Держала старший сержант между колен самозарядку и о чем-то своем думала.
Колонна продвигалась медленно, но без сложностей. Впереди временами вспыхивала стрельба - танки и мотострелки вошедшей в город еще ночью бригады сбивали немецкие заслоны. Но среди лязга гусениц по булыжнику и урчания двигателей машин Спецотряда та стрельба едва угадывалась. Правда, теперь двигалась колонна еще медленнее: две головные "тридцатьчетверки" ползли по разным сторонам узковатой улице, чуть развернув башни - орудия смотрели на окна домов противоположной стороны, туда же вглядывались автоматчики десанта. Следующий танк присматривал, соответственно, за иной стороной. За танками катил верткий БА-64, воинственно вращал башенкой с единственным пулеметиком. Дальше грузовики, тягач, бронетранспортеры и "виллисы"... Замыкали колонну зенитная установка и танк с десантом.
Все шло спокойно, хотя и медлительно. Женька смотрел над бортом: проплывали стены старых домов, плотно закрытые пыльные окна, забавная вывеска аптеки... Переулок с горбатой мостовой...
- Сейчас, - выдохнула Катрин.
