Я замолкаю и вздыхаю. Голос дороги снова пробуждается внутри. Я будто бы раскалываюсь надвое. Я знаю, что мой путь окончится в Энгеде, там, где Седая Госпожа и мой маленький брат. Что будут еще битвы и лишения, что ни одна победа не дастся нам легко и просто, как не давалось ничего до этого. Но в то же время мое сердце хочет быть здесь. Я нашла свой дом в этих подземельях, я нашла свой свет в сигнальных огнях, я нашла свою надежду в голограммах зала у Истока. Я так хочу увидеть этот мир. Хочу, чтобы Стерегущий и его народ пускали свои корабли по пескам всей Лиддеи, чтобы их таланты возродили нашу сожженную землю и сделали ее такой, какой она была до Первых смут. Они ведь хотели подарить такую надежду всем — эшри и сефардам, Гончим и аутентам, хедорам и сатрапам. Но никто не знает, что ждет всех нас в конце пути.
Дверь снова приоткрывается, и в комнату заглядывает Малкольм. Он выглядит ужасно уставшим, но все же что-то в нем переменилось. Исчез тот затравленный взгляд загнанного в угол зверя. Он устал и измотан, но он спокоен. Он открывает дверь и проходит к нам. В руке держит костыли, на которых пришел сюда. Я поспешно встаю, но он делает мне знак оставаться на месте.
— Ты их там что, собственноручно из дерева выстругивал? — спрашивает Аделар серьезным тоном, но глаза его смеются. — А до этого еще, наверно, ждал, пока это дерево вырастет?
— А ты спешишь куда-то? — парирует Малкольм и ставит костыли, прислонив их к бортику кровати. — Ты обещал меня прибить, как только встанешь. Так вот, я бы хотел чуть-чуть отсрочить этот момент торжества вселенской справедливости.
— Если я и вправду захочу это сделать, никакая вселенская справедливость тебя не спасет… — Теперь адмирал уже по-настоящему улыбается. — Вообще-то у меня для этого было уже достаточно возможностей. И ты до сих пор цел и невредим. Какого ты обо мне мнения, черт возьми?
Мэл шутливо поднимает руки вверх. Я пытаюсь представить этих двоих в ранней юности, но оставляю все попытки — не слишком-то они и изменились, если уж на то пошло. Аделар садится на кровати, кладет обе ладони на раненое колено — похоже, двигаться ему все-таки больно. Потом берется за один костыль и осторожно поднимается. Малкольм тут же поддерживает его с другой стороны. Я тоже встаю: судя по всему, Стерегущие опять что-то задумали.
— Эй, ты уверен, что дойдешь? Туда и обратно? — спрашивает Мэл.
— Дойду, куда я денусь, — успокаивает его Аделар. — Ты вон со сломанной лодыжкой черт знает сколько добирался по пустыне из Стеклянных скал. И, как ни странно, не свалился замертво. Куда уж мне…
— Да, в самом деле, очень странно, — говорит Малкольм ворчливо. Потом смотрит на меня и улыбается, как сытый и довольный лев. — Сам подумай, если бы я там свалился замертво, встретил бы я эту женщину?
— «Эта женщина» очень хочет знать, куда вы собрались, — Я складываю руки на груди и, тряхнув головой, перебрасываю на спину несколько тонких кос: летчик все-таки сдержал слово и привел мою голову в приличный вид. — И ей страх как интересно, можно ли и ей туда же.
— Это даже не обсуждается, — Аделар поворачивается ко мне. — Мы пойдем в ту галерею. Зажигать мой факел.
— Вот как…
Я потираю ладони одна о другую и приподнимаю кисти.
— А если я зажгу его своими же руками?
— В самом деле… — говорит Мэл.
Он подходит ко мне и берет меня за руку. Аделар уже разобрался с костылями и стоит у входа, ожидая нас. Даже в таком положении его взгляд не теряет привычной адмиральской укоризны.
— Обжечься не боишься? — спрашивает он Малкольма.
— Руки благодаря ей я уже резал, — замечает тот. Смотрит на меня — глаза в глаза, улыбка в улыбку. — Да и зубы она мне уже показывала. Но, думаю, своим сиянием она меня не тронет… Не тронешь ведь, Данайя-эшри?
— С чего это ты так уверен? — Я поднимаю брови.
Его губы — у моего уха.
— Потому что ты любишь меня.
Я шутливо отталкиваю его и отскакиваю в сторону. Аделар покорно ждет, пока мы закончим объяснения в любви, а потом протягивает мне пару длинных перчаток:
— Наденешь, когда зажжешь. При всей твоей огромной любви к этому человеку, ты все еще не можешь полностью контролировать свою энергию. А мне не хочется, чтобы ты обожгла его или вообще сожгла тут что-нибудь.
— Ну, знаете ли…
Я хочу еще немного повозмущаться, но решаю все-таки оставить это на потом. Мэл проходит вперед и увлекает меня за собой. Слегка отставая, за нами направляется адмирал. С костылями он справляется явно лучше, чем Малкольм — до него. Мы идем молча — я и Мэл рука в руке, и вскоре Аделару удается нас догнать. Коридоры пусты и светлы. Я и не замечала, что здесь столько света. Где-то за прочными каменными стенами слышится звук, похожий на стук колес. Земля под нашими ногами чуть подрагивает. Я удивленно смотрю вниз.
— Деверро, что это?
— Наши поезда, — отвечает он. — Они ходят по скрытым тоннелям. Большинство из них грузовые, но есть и пассажирские. Например, как тот, на котором завтра утром вы отправитесь в Энгеду.
— А кто их водит? — допытываюсь я.
«Завтра мы отправимся в Энгеду…»
