— Я не могу сомневаться, любовь моя, — Он наклоняется и целует меня в лоб. — Мы слишком многое прошли, чтоб подвергать это сомнению.
И он, как и обычно, прав. Я думаю о том, какими станем мы, когда все это наконец закончится. Когда мы будем вместе, когда станем настоящей, полной семьей — вместе с Виком. И если б только эшри смогли выйти из своих подземных укрытий, если бы все стало так, как было еще до Первых смут… Я закрываю глаза. Голограммы Зала хроник снова появляются в моих воспоминаниях.
— Скажи, все эшри — здесь? — спрашиваю, не открывая глаз. — Анга ведь говорила мне, что они разбежались по земле…
— Что ж, Королева-Гончая не врет, — Даже в темноте я чувствую его усмешку. — Нет, не все. Оставшиеся — в Азардане.
— В Азардане? — Я распахиваю глаза.
— Да, там, где я жил все эти пять лет… — Малкольм оглядывается по сторонам, как будто нас могут подслушать. — И они… другие. Чужие. Слуги князя азарданского. Предатели.
— В каком смысле, Мэл?
— Главный принцип эшри — полный отказ от работы над оружием, — напоминает он. — Как раз за это
— Ничего себе… — шепчу я пораженно.
— Да, это так, — горько подтверждает Малкольм. — И среди них — Герард Деверро. Отец нашего адмирала.
— Что?
Я даже встряхиваю головой. Так вот поэтому, понимаю я внезапно, Аделар всегда один. Не так уж и легко впускать в свое сердце чужаков, если самый родной человек — отец и Стерегущий — предал, вступив в ряды тех, кто убивает твоих земляков и топчет сапогами города. И вот поэтому, поэтому Деверро так долго не мог простить Мэла — ведь он по сути, сделал то же самое.
— Ты сейчас думаешь, что я недалеко от них ушел, — Малкольм как будто угадывает мои мысли. Я поспешно мотаю головой. — Нет-нет, Данайя. Ты знаешь, почему я сделал это. Герард Деверро и те, кто был до них еще во время Смут — изменники и трусы. Они хотели сохранить свою шкуру, и плевать им было, под чьи плети подставляться. Но Аделар-то этого не знал… не знал, что я не из таких.
— Как хорошо, что все осталось в прошлом… — Я наклоняюсь и прижимаюсь лбом к его груди.
Энгеда ждет. Я чувствую это всей кожей и всем сердцем. Я знаю, что мой поезд отправится через полчаса. И я знаю, что прощание будет нелегким. Но я приму это и выдержу достойно. Я львица, нашедшая своего льва и отправляющаяся за львенком. Так правильно.
Так и должно быть.
…Мы стоим на перроне у состава — я и Мэл. Наверно, даже хорошо, что Аделар не смог прийти. Нет, это, конечно, очень плохо — то, что рана у него болит и будет болеть ещё долго — но все-таки будет лучше, если мы попрощаемся наедине. Поезд похож на жестяную коробку с маленькими окнами, за которыми все равно до самой конечной не будет ничего не видать. Я смотрю вглубь тоннеля. Скоро я исчезну в нем. Исчезну, чтоб вернуться. А Мэл останется вот здесь, на этом берегу. И это непривычно. Я привыкла, что уходит он, а я пытаюсь удержать его. Но в этот раз — не так.
— Не страшно ехать в темноте? — спрашивает Мэл.
— Ни капли, — отвечаю я и вспоминаю, что я сказала о темноте адмиралу. Теперь я так не думаю. — А долго это?
— Несколько часов пути, — говорит он. — Остановка на заброшенной станции у самых окраин. Там такая глушь, что даже хедоры не бродят. Зато до города — рукой подать. Постарайся поспать, тебе это понадобится.
— Посмотрим… — Я вздыхаю. — Ну что? До встречи?
Вот как же глупо получается…
— До встречи, — Малкольм наклоняется и оставляет на моих губах короткий поцелуй. — Пусть это случится поскорее.
— Я ненадолго, — обещаю я. — Мне ведь есть, куда возвращаться.
— Уже, — улыбается Мэл. — Ты у меня сильная. Храбрая. Отчаянная душа. Ты вернешь нам Вика. И это будет радостная месть всем нашим бедам.
— Обязательно будет! — обещаю я порывисто. Подхватываю вещи и смотрю на дверь вагона. — Мне пора. Мне правда пора…
Малкольм молча прикасается губами к моей руке с кольцом, крепко обнимает меня на прощание и отпускает. Я захожу в пустой вагон, и поезд, вдруг качнувшись, плавно трогается с места. А мой летчик остается на перроне, и его лицо, мелькнув в прорези окна, исчезает за поворотом в полной темноте. В вагоне горят пару лампочек, но мне они не нужны. Я откидываюсь затылком на сиденье, коротко вдыхаю и закрываю глаза.
Впереди — Энгеда.
Впереди — Седая Госпожа.
Впереди — мой брат.
