Lyubov mstitelya vychitka полностью

позже. — Василий прошел в гостиную.

Габриэль нахмурился, скула нервно подергивалась. Он не привык, чтобы его так

отшивали, и не важно, что это сделал Василий, у него были причины на него злиться. Но

он стерпел, так как заслуживал гораздо худшего.

И знал, что  худшее не за горами, вскоре придется разгребать дерьмо из-за Стефано.

Вытерев лицо, Ева прислонилась к тумбочке и взглянула на отражение в зеркале, отмечая горящие глаза и покрасневшие щеки. С тяжелым сердцем она медленно повесила

пушистое белое полотенце и аккуратно разгладила на себе одежду.

Это   невероятно.   Габриэль   невероятен.   То,   что   она   почувствовала   к   нему...

невероятно.

Но   девушка   вдруг   осознала,   что   лучше   бы   между   ними   ничего   не   случилось.

Потому что это было похоже на прощание.

Она словно обезумела. Но ничего не могла поделать. Утренняя встреча вселила

страх за собственную жизнь. За жизнь друзей. Габриэля. Ей было необходимо находиться

рядом. Чувствовать его. Держаться за него. Она была  в отчаянии. И хотела быть с ним.

Что, если это будет прощание, и она никогда больше не получит шанса? Что, если...

Хватит.

Она   усмирила   поднимавшуюся   панику.   Стоп.   Нет   никакого   повода.   Последнее

время она слишком много себя накручивала.

Вернувшись к настоящему, Ева зашевелилась, когда в проеме возник Габриэль. Его

широкие плечи загородили выход. Девушка прищурилась, заметив на прекрасном лице

смесь странного напряжения и нежности.

— Что случилось?

—  Выходи. — Он приобнял ее за талию и крепко прижал к себе на мгновение, уткнувшись   лицом   в   волосы.   Ее   собственные   руки   обвили   его   шею,   и   девушка

насладилась коротким моментом близости. Габриэль был таким сильным и уверенным. С

едва заметным усилием он отстранился и за руку вывел Еву из ванной.

— Что происходит? Ты заставляешь меня нервничать.

Он продолжал идти, не глядя на нее.

— Не переживай.

Ну, хорошо. Если он сказал, что ей не стоит переживать, то может это пришла

Ника.  Ну и пусть.  Отвлечься не помешает. Ей хотелось узнать, что произошло между ней

и Винсентом. Потому что явно что-то было. Это отвлечет ее разум от всего остального.

Вот только гостем оказалась не Ника, а высокий, хорошо сложенный мужчина. Он

стоял у окна, руки за спиной, и смотрел на нее. Одет небрежно, но элегантно, во все

черное. Волосы такие же темные, как и у нее, такая же смуглая кожа. Глаза глубокого

синего цвета.

Как у нее.

Он выступил вперед.

— Твой отец не мог больше ждать вашей встречи, милая.

У Евы перехватило дыхание. И хотя она прекрасно понимала по внешнему виду, кто перед ней, произнесенная вслух правда все равно шокировала. Краем глаза девушка

заметила, как Габриэль отступил в спальню, оставляя их наедине. Внезапно она поняла, от

кого унаследовала рост и внешность. Василий Тарасов был большим и привлекательным

мужчиной.

Это ее отец.

Глаза   тут   же   обожгло,   и   ничего   нельзя   было   с   этим   поделать.   Масса   эмоций

нахлынула на нее. Первыми оказались гнев и боль из-за того, что он бросил их, из-за его

решения она была лишена общения с ним. И еще больший гнев за то, как повлияло его

отсутствие на жизнь матери.

Но за ними следовало прощение и зарождавшаяся любовь. Признательность за то, что он бросил собственную семью ради их безопасности. За последние дни Ева воочию

увидела, какой могла стать жизнь, если бы отец остался. А потому полнее оценила его

решение. И вдруг еще большая признательность буквально захлестнула с головой.

Потому что он подарил ей Габриэля. Воспоминания, которыми она будет дорожить

до конца своих дней.

Знает ли он об их связи? Думает ли хуже о ней из-за этого?  О боже.  Мог ли ее отец

знать, что она спала с его другом?

«Пожалуйста, не позволяй ему узнать », — взмолилась Ева .

Девушка   постаралась   сосредоточиться,   сердце   бешено   застучало   в   груди,   когда

Василий сжал ее руки в своих теплых грубых ладонях.

— Здравствуй, дорогая.

Два   простых   слова,   но   наполненных   такой   нежностью   и   надеждой,   что   сразу

очистили разум. Изгнали  все сомнения. Не осталось ничего, кроме ее и отца.

— Здравствуй, папа, — прошептала Ева, голос дрогнул. Он был так же шокирован

от этого слова, как и она.

Василий хрипло прокашлялся.

—  Я так сожалею о случившемся, Эванджелина. Я сделал все возможное, чтобы

уберечь   вас   с   мамой.   Ее   смерть…   —   эмоции   сдавили   ему   горло,   и   Ева   поняла,   он

действительно любил ее мать, Габриэль прав, — стала огромной ошибкой и трагедией, которую я не в силах исправить.

Ева сжала его руку, и он замолчал.

—  Не надо, — произнесла она дрожащим голосом. — Ты поступал, как считал

правильным. Я... начинаю понимать твои поступки, хоть ты и оставил нас.

Василий   моргнул   и   выругался,   вызвав   улыбку   на   губах   девушки,   потому   что

Габриэль   делал   так   же.   Отец   поднял   руку   и   провел   пальцами   по   ее   щеке.   Ева,   не

удержавшись, прильнула к ней.

— Боже, ты так похожа на маму, когда улыбаешься.

Его   прерывающийся   голос   был   наполнен   знакомой   агонией,   тяжелой   виной   и