— Куан? Задержись, — голос Габриэля прорезал воздух. Ева с любопытством
взглянула на его протянутую ладонь.
— Ключи. Куан заберет твою машину и подгонит на парковку отеля.
— Ой, не надо, все нормально, — выпалила она, тряся головой. Должно быть, девушка выглядела, как большой красный помидор. — Она нормально припаркована. Не
стоит беспокоиться.
— Это совершенно не затруднит меня, Ева, — заверил ее Куан.
Она с минуту поразмыслила, не желая создавать проблему, хотя мужчина таковой
ее даже не считал. Но Ева обычно не просила окружающих делать что-то для нее.
— Ну, если ты уверен.
Габриэль нетерпеливо зашевелил пальцами, что заставило Еву взметнуть брови.
Он сделал то же самое. Самонадеянность на лице мужчины чуть не рассмешила ее, пока девушка копалась в сумочке в поисках ключей.
В знак протеста на его пугающую самоуверенность, Ева проигнорировала
раскрытую ладонь и передала ключи лично Куану.
— Благодарю тебя, Куан. Я очень признательна.
Тот кивнул и пошел обратно по коридору.
Они с Габриэлем остались одни.
Ева посмотрела на него и заметила улыбку. Мужчина явно забавлялся.
Они собираются переспать.
Будет ли ему так же забавно, когда обнаружит, насколько она неопытна в постели?
Нервы вернулись. Вместе с нетерпением.
Держа руку на ее спине, Габриэль провел девушку к концу коридора, где вставил
ключ в огромную дверь углового номера. Жестом пригласил войти.
Ева оказалась в просторной прихожей с большим количеством мрамора и боковым
освещением и остановилась у входа в центральную комнату. В ней легко можно было
уместить весь ее дом, а элегантность и роскошь сквозила в каждой частичке интерьера. Но
обстановка казалась безличной. Огромный плоский экран был подвешен над искусно
сделанным газовым камином — единственный намек на то, чем Габриэль мог заниматься
в свободное время. Правее, отделенный похожими на раздвижные стеклянные двери, находился прекрасный стол из цельного дерева с восемью стульями, которые были обиты
той же мягкой кожей, что и мебель в гостиной.
Что она делала здесь с этим мужчиной, который был так далек от ее круга
общения?
Никто не мог обвинить Еву в заниженной планке, определенно. За потерю
девственности?
Приказав себе заткнуться, Ева прикусила губу, разрываясь между страхом и
симпатией. Номер выглядел богато, но безжизненно. Нигде, ни на одной полке не было
ничего личного. Никаких книг или журналов. Ни сувениров, ни воспоминаний. Ни
фотографий семьи или друзей в рамках. Не было даже iPad, журнала «Мужское здоровье»
или... хоть чего-нибудь. Лишь дорогие скульптуры, чаши и вазы со свежими цветами.
Пространство было пустым, хотя и таким красивым.
Габриэль вполне мог жить в номере отеля, но это не означало, что комната должна
быть лишена
Ева услышала, как сзади закрылась дверь. Щелчок замка в тишине прозвучал, словно взрыв бомбы. Наблюдал ли он за тем, как она изучает его дом? Заметит ли
симпатию, которую она чувствует к нему, если сейчас посмотрит на него?
Ее взгляд упал на точную копию скульптуры Константина Бранкузи «Птица в
пространстве». Девушка нервно сглотнула. Лучше бы это была копия, потому что Ева где-
то читала, что оригинал лет пять назад продали более чем за двадцать семь миллионов
долларов на аукционе «Кристис».
— Это подделка, верно? — выпалила она, словно деревенщина, осторожно
указывая на «Птицу», как будто движение воздуха от взмаха пальца могло ее опрокинуть.
Габриэль усмехнулся.
— Нет.
Этот глубокий, ровный голос, произнося лишь одно слово, вызывал волну жара на
ее обнаженной спине. Она резко выдохнула и уставилась на золотую скульптуру, обдумывая дальнейшие действия.
Если это произойдет, должна ли она ждать от него первого шага. Или он ожидал
ее? Ждал ли он сначала какого-то разговора или предпочитал сразу и грубо? Может, ей
стоило просто уйти.
понятия не имела, что делать.
Ева медленно повернулась и увидела Габриэля, прислонившегося к двери. Руки
небрежно сложены на широкой груди, которую Ева так сильно хотела исследовать. Его
широкие платиновые часы сверкали на свету.
Боже, он был так прекрасен и причинял ей боль. Повсюду. Ее грудь отяжелела, соски затвердели под тканью платья, а живот трепетал. «Странно, что творит с телом
возбуждение», — удивленно подумала она.
— Как долго ты здесь живешь? — спросила Ева с пересохшим горлом. Простой
вопрос, скорее всего, пересек ту невидимую черту аля «мы здесь ради секса, а не чтобы
узнавать друг друга». Уж лучше так, чем разговоры о погоде.
— Почти четыре года. Я въехал сразу после реконструкции.
Ее глаза округлились, прежде чем она смогла взять себя в руки.
