— Четыре года? Но... номер выглядит, как любой другой в отеле. То есть... — она
запнулась и прикусила губу. — Не
впечатляющий, нежели в среднестатистической гостинице. — Она прижала язык к небу и
перевела дыхание. Но продолжила говорить честно, потому что обычно это выручало. —
Твое богатство меня пугает. Я никогда не была с кем-то столь... — Девушка обвела рукой
комнату позади нее. — Даже не знаю, как это назвать, чтобы не прозвучать
невежественной. Твой дом выглядит как с обложки журнала.
Габриэль пожал плечами, внезапно приобретя суровый вид.
— Мужчины, с которыми ты общалась, были «синими воротничками»?
Ева съежилась.
— Нет. Боже, нет. Не то чтобы я имела что-то против синих воротничков. Да и
вообще не в них дело. Я не это имела в виду. Я подразумевала своих друзей в
Колумбийском университете. Даже богатые были бы тебе не чета.
Он кивнул и после, казалось, больше об этом не думал. Учитывая, как его взгляд
скользил по ее телу, заставляя кожу покалывать.
— Звучит, как клише, но это всего лишь деньги, Ева. Мой офис, где я провожу
большую часть своего времени, выглядит более домашним, чем это место. Все, что имеет
реальное значение, это мой дом в Нью-Йорке. Не видел смысла перевозить вещи через
всю страну, зная, что, в конце концов, вернусь туда.
— В прошлый вечер ты сказал, что вырос в Квинсе. У тебя там семья? — Что-то
было такое в его рте, что привлекало внимание. Она наблюдала за тем, как его губы
двигались во время разговора.
— Мои родители умерли. Там остался лишь брат.
Поскольку Ева была настолько поглощена им, она заметила, как изменились его
выражение лица и тон. В голосе появилась смесь горечи и грусти.
— Вы часто с ним видитесь?
Выражение лица ожесточилось.
— Нет.
Чувствуя себя неловко от того, как Габриэль вернулся к своей ледяной манере
поведения, она выпалила:
— Уверена, другим женщинам все это нравилось, да? — Она не собиралась
озвучивать эту мысль.
Габриэль принял насмешливый вид.
— Я никогда не приводил сюда женщин, милая.
Она усомнилась, но после напряжения от вопроса о брате Ева решила не спорить.
Габриэль изучал свою самую дикую фантазию во плоти. Она была здесь. В его
доме. Выглядя крайне испуганной. Она не притворялась. Не строила из себя скромницу и
не посылала призывный взгляд, как делали некоторые женщины, стоило закрыть за собой
дверь.
Габриэль захлопнул дверь, наслаждаясь тем, как сверкнули глаза девушки при
взгляде на него, и остановился прямо перед ней. Мужчина приподнял подбородок Евы и
медленно провел подушечкой пальца по полной нижней губе, глубоко вдыхая
сексуальный медовый аромат.
— Хочу, чтобы ты расслабилась, Ева, — мягко велел он. — Слова, сказанные в
клубе, правда. Я не проявлю неуважение, совершая что-то, что тебе не понравится. Если
сделаю неприятно, просто скажи «нет». Обещаю, что не обижусь.
Сверкающие сапфиры смотрели прямо на него. Габриэль напрягся, почувствовав
прикосновение ее пальчиков на шее.
— Ты много говоришь об уважении. — Она осторожно потянула за цепочку, которую он носил постоянно, — подарок покойной сестры Винсента Софии — и
взглянула на черный кристалл в виде волчьего клыка с гравировкой «От Матфея, 6:14».
Ева спрятала ее обратно, не спрашивая, о чем заповедь или что она для него
значила. Уважая его личную жизнь. Очень хорошо.
— Уважение, доверие и верность гораздо важнее, чем считают люди. Потому что
без этого, даже с любовью, отношения слабы.
— Согласна. — Ее теплое дыхание коснулось его руки.
Она впечатляла его.
Что-то произошло, пока он стоял на месте и смотрел на нее. Жажда, с которой
Габриэль боролся на протяжении недель, — примитивная, низменная потребность секса с
ней, такое простое желание медленно превратилось в нечто другое. Что-то большее. Что-
то наполненное эмоциями. И это мягкое, нежное нечто внезапно подтолкнуло и обволокло
долгое время казавшееся мертвым сердце Габриэля.
Взволнованный новым чувством, он снова вернулся к сексу.
— Я буду уважать твое сердце, милая. Буду верным, пока мы вместе. И можешь
мне доверять, я заставлю тебя кричать от такого количества оргазмов, какого твой
организм не будет способен вынести. — Пальцы сжали ее бедра, и он наклонился, шепча
на ушко: — Предпочитаю начать. Скажи, что мы закончили с разговорами, чтобы я смог
раздеть тебя.
Девушка хрипло выдохнула, и его член затвердел, больно прижимаясь к молнии на
брюках. Воздух вокруг раскалился.
Ева обхватила ладонями его лицо и потянула вниз, сливаясь с мужчиной в поцелуе.
