Lyubov mstitelya vychitka полностью

пальцем по чуть колючему от щетины лицу. Двигаясь ниже, она коснулась губ Габриэля и

улыбнулась от резкого вдоха.

Мужское совершенство, признала она, путешествуя пальчиками по шее, наблюдая

за реакцией его тела. Охватив взглядом могущественную силу оголенной груди, Ева могла

теперь рассмотреть татуировку на правой грудной мышце. Это был этнический символ: толстые черные линии, больше ее ладони. На левой стороне было еще одно переплетение

черно-серых линий и штрихов. Они выглядели, словно разрушенная металлическая клетка

— дверца висела на петлях, будто оттуда только что кто-то сбежал. Прекрасная работа.

Сделав   мысленную   пометку   спросить   потом   про   татуировки,   она   осторожно

двинулась   к   поясу   брюк   и   расстегнула   пуговицу,   спускаясь   к   молнии.   Когда   вновь

подняла   голову,   то   обнаружила,   что   Габриэль   смотрит   на   ее   грудь.   Спина   девушки

самопроизвольно выгнулась, предлагая жаждущее тело.

Его теплые руки немедленно оказались на ней, Ева выдохнула от пронзительного

удовольствия.   Габриэль   обхватывал   и   сминал   чувствительную   грудь,   заставляя   терять

рассудок от кружения пальцев по соскам. Ее уже трогали там раньше, но тогда это было

ничем по сравнению с этими ощущениями.

Ева   потянула   молнию   брюк   вниз   и   чуть   не   запротестовала,   когда   он   отпустил

девушку и отступил. В мгновение ботинки, носки и брюки исчезли — и он стоял, гибкий и

сильный, ничто не скрывало его форм.

Девушка сглотнула и постаралась не пялиться. Ничего не выйдет.

Как, черт побери,  это сможет оказаться в  ней?

Она снова сглотнула, пытаясь проглотить внезапное беспокойство. Он был... очень

большим. Несколько минут назад она сказала, что готова.

Теперь Ева не была так уверена.

Протянув руку, Габриэль мягко толкнул ее в грудь, пока она снова не оказалась на

спине. Он опустился рядом с ней, закрывая обзор. Не то чтобы она сейчас смотрела куда-

либо   кроме   него.   Или   чувствовала   что-то   кроме   жара   кожи   и   мощных   мышц, прижимающихся к ней.

—  Ты очень... впечатляющий. —   Прошу, только не услышь испуг в моем голосе, молила она с замиранием сердца.

Мужчина усмехнулся. Девушка с ума сходила от его нечитаемого выражения лица.

— Ты понятия не имеешь, как мне тяжело тянуть время с тобой, — произнес он, удивив Еву.

О, она знала, как это трудно, по собственному опыту.

— Почему? Имею в виду, зачем тянешь?

Он провел пальцами по ее ключицам и снова коснулся верха груди.

—  Потому что хочу, чтобы ты была готова. И не хочу, чтобы когда-либо забыла

первый раз со мной.

Он не дал ей времени осознать это очаровательное заявление и завладел ее ртом, губы обрушились на нее, язык проник глубже. Шершавые ладони вновь двинулись по

ребрам:   одна   обхватила   талию,   а   другая   проследовала   ниже   вдоль   бедра,   заставляя

девушку извиваться и желать большего. Ее ноги раздвинулись, тело умоляло о...  чем-то.

Габриэль сжал ногу и потянул так, что Ева перекатилась на него и растянулась

сверху,   интимно   прижимаясь   к   его   телу.   Желание   усилилось,   как   только   она

почувствовала под собой его обнаженную, затвердевшую плоть.

Он стащил заколку из волос и что-то прошипел сквозь зубы, проведя пальцами

сквозь густые пряди.

— Ты, правда, чертовски привлекательна.

Она моргнула. Ей доводилось прежде получать комплименты, но эти, от Габриэля, впервые   так   воздействовали   на   нее.   Действительно   имели   значение.   Она   не   хотела

разочаровывать его, не оправдав ожидания.

Дурочка, скажи ему! Прежде чем он не начал думать, что ты невнимательная

любовница, а не неопытная.

Хороший план.

— Ох, я в этом, можно сказать, новичок, — быстро уклончиво произнесла она, не

хотела озвучивать слово на букву «Д » на случай, если он решит по-рыцарски сказать ей

одеться и уйти. Ева не сводила глаз со своих пальцев, проводя ими по мускулистому

плечу и задерживаясь на татуировках. Она чуть не задыхалась от стеснения. — Поэтому, если я сделаю что-нибудь неправильно или не сделаю того, что ты хочешь, прошу, скажи

мне, ладно?

Ева затаила дыхание, когда Габриэль замер и не шевелился, словно омертвев. О

чем он думал? Собирался ли все прекратить?

— Ч-что... ч-что ты сказала? — наконец выдохнул он.

Она старалась не ежиться, водя пальцем вдоль линий на его коже, и прокашлялась.

Нехарактерное заикание вызывало беспокойство.

— Прости, если это все портит... — Она умолкла, чувствуя, как поникли плечи. —

Я не собиралась ничего говорить, но не хотела разочаровывать тебя.

Разочаровывать?

Она пошевелилась, скользнув внутренней частью бедер по Габриэлю. Его твердая

длина терлась меж ее ног, вызывая желание прижаться сильнее.

Но лишь на минуту. Стыдилась ли Ева своей неопытности? Конечно, нормально

стесняться по такому поводу. Но стыдиться? Нет. Она распрямила плечи. С чего вдруг она

должна?

Ей не за что извиняться.