– Вы утверждаете, что убили жертвы точными ударами. Пожалуйста, покажите нам, как вы это сделали.
– Я… я не хочу.
– Арло, присяжным очень хотелось бы увидеть это своими собственными глазами. Они должны прочувствовать то, что пришлось пережить жертвам, и лучший способ для этого – показать, как жертвы умерли. Так что наносите удары битой в точности так же, как делали в тот вечер.
Дилан отступил на шаг назад. Один из приставов зашел к Арло сзади, нервно похлопывая рукой по кобуре с пистолетом, словно тот собирался наброситься на присяжных, нанося удары направо и налево.
– Ваша честь, я протестую против подобной демонстрации, – вмешалась Келли. – Она абсолютно ничего не доказывает. Не говоря уж о том, что крайне опасно позволять размахивать бейсбольной битой подсудимому, обвиняемому в жестоком убийстве.
– Приставы готовы вмешаться, если понадобится, ваша честь. А присяжным предстоит решить, умеет ли Арло размахивать этой штукой.
Судья Хэмилтон постучал ручкой по столу. Он размышлял слишком долго. Дилан добавил, в первую очередь для телекамер:
– Полагаю, ваша честь, каждый судья стремится сохранять объективность. Если суд опасается за свою безопасность, можно сковать Арло ноги кандалами и отвести его подальше от присяжных.
– Да, – кивнув, произнес Хэмилтон, – так мы и поступим. Приставы!
Приставы отобрали у Арло биту, после чего надели ему на щиколотки кандалы, соединенные цепью. Достаточно короткой: если он попытается двигаться быстро, то споткнется. Дилан отвел его подальше от присяжных, к столу защиты.
– А теперь показывайте. Наносите удары.
Арло размахнулся и ударил. Он ударил с такой силой, что по притихшему залу заседаний разнесся свист воздуха. Не удержав равновесия, Арло пошатнулся и с трудом устоял на ногах.
– Еще раз.
Арло сглотнул комок в горле. Лицо у него стало пунцовым.
– Нет.
– Нет. Но вы ведь мастерски владеете бейсбольной битой. Эти ребята сопротивлялись, защищая свою жизнь, а вам удалось с ними справиться… Это просто поразительно – убивать людей таким неподходящим оружием, когда те защищаются. Размахнитесь и нанесите еще один удар, покажите присяжным, как вы это сделали.
Арло положил биту на стол защиты.
– Нет.
– Вы не хотите показать присяжным, потому что не можете, так, Арло?
– Это я убил тех людей.
– Вы убили тех людей, но вы даже не можете махнуть битой, не пошатнувшись? – Прежде чем Келли смогла высказать возражение, Дилан сказал: – Можете вернуться на место для свидетелей.
После того как с Арло сняли кандалы и он вернулся на место для свидетелей, Дилан подошел к нему и пристально посмотрел в глаза. Заметно занервничав, Арло заерзал на стуле.
– У Эйприл Фоллоуз отсутствуют почки. Это вы вырезали ей почки?
– Да, я. Но я оставил их там.
– Как вы их вырезали?
– Охотничьим ножом.
– Каким именно охотничьим ножом?
– Просто ножом. Закончив, я выбросил его с обрыва. Вот почему нож не нашли.
– Так, это интересно, – сказал Дилан, отступая на шаг назад. – Потому что у Эйприл Фоллоуз была только одна почка, левая. Правую она потеряла в результате несчастного случая, когда ей было шестнадцать лет, а левая была обнаружена на месте преступления.
В зале заседаний наступила мертвая тишина; даже журналисты ничего не писали и не сидели в телефонах. Арло почувствовал, что к нему приковано всеобщее внимание; он сидел, уставившись в пол.
– Иногда я путаюсь. Все произошло так быстро, и было темно… Я путаюсь из-за своей болезни.
– Когда вы делали признание в полиции, вы не путались. Следователи попросили рассказать подробности, и вы ни словом не упомянули о том, что у Эйприл была только одна почка.
– Не упомянул.
– Теперь вы говорите, будто вспомнили, что почка была всего одна, но не можете сказать, какого цвета были у нее волосы, во что она была обута и одета… Вы даже не смогли нанести битой удар такой силы, чтобы ранить хотя бы ребенка, не говоря про молодого крепкого парня, играющего за команду колледжа по футболу.
– Возражение! – сказала Келли.
– Это ведь не потому, что вы путаетесь, Арло. Это потому, что вы не убивали тех ребят, ведь так?
– Ваша честь, возражение!
– Нет! – решительно заявил Арло. – Нет, это сделал я. Это я их убил, и теперь я стал знаменитым!
– Вы никого не убивали. Этих ребят убил тот, кто убил Беннетов.
– Нет! – повторил Арло, и в его голосе прозвучала паника. – Нет, в-все н-н-не так!
– У меня есть запись вашего разговора по телефону с женой, вы позвонили ей из тюрьмы двадцать семь дней назад. Я хотел бы прокрутить ее присяжным.
Мельком взглянув на присяжных, Арло снова опустил взгляд на пол. Дилан передал секретарю носитель. Келли попыталась возразить, заявив о недостоверности записи, однако Дилан показал ей и судье документ, подписанный дежурным охранником тюрьмы, который удостоверял, что это подлинная запись разговора, состоявшегося в тот день.
Из громкоговорителей в зале послышались голоса:
– «Я по тебе скучаю».
– «Я тоже по тебе скучаю».
– Пожалуйста, поставьте на паузу… спасибо. Арло, это ваш голос и голос вашей жены, правильно?
– П-правильно. – Арло заметно дрожал, краска схлынула с его лица.
